Валерий отступал медленно и неохотно. Воспаленное самолюбие мешало ему признаться в ошибках, объективно оценить свои поступки, принять правильное решение, вырваться наконец из цепкого и вязкого плена чуждых идей и представлений.
— Не могу утверждать, что мое мировоззрение изменится в корне, — бормотал он уклончиво.
Но человек, ходивший в смертельную атаку, защищавший Родину и ее священный красный флаг, продолжал настойчиво и упорно возвращать Валерия к жизни, к той вере, которую он должен был обрести.
Алексей Михайлович Потанин и его товарищи терпеливо ждали от Валерия Кротова такого же письма, какое принес в свое время чекистам «новорожденный» Иван Семенов. И он в конце концов написал его. И передал не по почте, а принес сам.
— Мы помогли Валерию вернуться в институт, который он, как и обещал, уверенно закончил. Помогли и с устройством на интересную для него работу, — все так же негромко, сдержанно, лишь чуть потеплев взглядом, говорит Алексей Михайлович. — И делали это уже с твердой уверенностью, что не только рецидива, но даже малого срыва у него больше не будет. И на сей раз не обманулись. С Валерием теперь все в порядке, ведь с тех пор как он честно и окончательно удалился от опасной черты, прошел уже не один год…
4
По-разному испытывают и проявляют люди чувство удовлетворенности — естественную радость от успешно свершенного дела или достигнутой цели. Радость же чекистов, поработавших во имя спасения опасно оступившихся советских граждан (когда и вины и беды поровну), всегда полна неуходящей горечи. Ибо куда же уйдешь от личной, гражданской ответственности за все, происходящее рядом? Алексей Михайлович как раз из тех чекистов, которые особенно близко к сердцу принимают нашу жизнь со всеми ее радостями и горестями, со всеми сложнейшими задачами, то и дело встающими перед советским народом, идущим путем непроторенным.
Быть может, именно поэтому в его делах всегда — неизменно глубокая вера в человека и неподдельное сопереживание, ощущаемые даже в сухих протокольных строках. А уж в магнитофонных или стенографических записях эта искренняя, сердечная интонация и вовсе звучит весьма явственно. И, видно, не случайно, вспоминая своих учеников, успешно работающих самостоятельно в различных городах, в разных концах страны, Алексей Михайлович прежде всего назвал трех сотрудников госбезопасности, наиболее ярким и сильным достоинством которых является так свойственная их учителю мужественная человечность.
В 1979 году полковник Алексей Михайлович Потанин назначен заместителем начальника управления, что значительно раздвинуло круг его обязанностей и забот. И эти годы прошли через сердце. Но, конечно, не обо всем пришло время рассказывать. Были и очень многотрудные, запутанные, полные настоящего драматизма дела, и длительные специальные командировки, выполнение особых заданий. И была одна интереснейшая и весьма актуальная для конца семидесятых — начала восьмидесятых годов встреча (актуальная еще и в том смысле, что раньше она просто не могла произойти). То была нелегкая, многодневная, требующая не только больших душевных сил, но и больших знаний, острая полемика с достаточно образованным и убежденным сионистом. Этот человек, назовем его Давидом Покровским, к тому же пытался вести пропаганду «концепции мира», которую насаждают израильские агрессоры.
Результат этой встречи не просто превзошел все ожидания, но оказался в какой-то степени даже уникальным. У Давида Покровского возникло желание, внутренняя потребность самостоятельно и до конца изучить «любимый предмет». Так на столе Потанина появился внушительный труд.
Добросовестно изучив практически всю имеющуюся у нас литературу по еврейскому вопросу и, естественно, все, что было сказано и написано по этому поводу К. Марксом, Ф. Энгельсом и В. И. Лениным, автор на многочисленных примерах и фактах показывает, как сионизм стал злейшим врагом марксизма. Аргументированно и убедительно проводя мысль о том, что впервые в мире в нашей стране началась «новая страница и в истории еврейского народа, и в разрешении национального вопроса в подлинном смысле слова», Давид Покровский большое внимание уделил проблеме, связанной с «национальной психологией как оружием в борьбе идей»…
Самое высокое у чекистов звание «Почетный сотрудник госбезопасности». Эти слова отлиты на красной эмалевой ленточке, обрамляющей строгий и выразительный знак. В нем символически и образно воплощено нерасторжимое единство пятиконечной звезды, серпа и молота на ней, находящихся под надежной защитой крепкого щита и острого меча.
Алексей Михайлович Потанин — почетный сотрудник госбезопасности. И он ценит это звание и знак почетного чекиста так же, как и свои фронтовые, боевые ордена и медали.
![Не выходя из боя img_32.jpeg](https://litlife.club/books/233065/read/images/img_32.jpeg)