И вот, накопив нужную сумму, я приобретала красивую открытку, надписывала её самым красивым своим почерком (я могла писать красиво, а могла – каракулями, по настроению), и вручала маме и бабушке на праздник. Одну открытку – на двоих. Потому что на две открытки накопить никогда не удавалось.
Интересно, что мне и в голову не приходило попросить у мамы, или у бабушки денег на открытку. Вряд ли они отказали бы в такой малости. НО В ГОЛОВУ ЭТО НЕ ПРИХОДИЛО! Да и потом: хотелось ведь сделать сюрприз, услышать удивлённо-восхищённое: «О, какая чудесная открытка!…»
РОЖДЕНИЕ СЕСТРЁНКИ
Мама родила девочку!
Это великое событие произошло 22 июня 1958 года. Я очень рада. И бабушка рада. Только она немножко расстроена, что день рождения её второй внучки совпал с днём начала войны с немцами. Она говорит, что 22 июня для неё всегда был печальным днём.
Ну, так пусть он теперь будет радостным!
А Фёдор огорчён по другой причине и от своего огорчения ходит мрачный. Он хотел сына. Они с мамой имя для мальчика уже придумали – Володя. А для девочки имени пока нет.
Мы с бабушкой ездили к маме в роддом. Разгар лета, жара, окна открыты, мамина палата на первом этаже. Когда мы приехали, маме как раз принесли сестрёнку на кормление. И мама нам её показала в окно…
Сестрёнка оказалась почему-то красная и сморщенная, как маленькая старушка, сильно обгоревшая на солнце. Меня это испугало. Но бабушка меня утешила, сказала, что в первые дни все дети краснокожие, а потом это проходит.
…Когда мама приехала из роддома, сестрёнка была уже больше похожа на ребёночка, а не на старушку. У неё оказались большие и совершенно круглые голубые глаза. Бабушка сказала: «Круглые, как блюдца». А ещё у сестрёнки был беленький хохолок, который завивался чудесным, мягеньким локоном… Сестрёнка была похожа на глазастого птенца.
Какое-то время она жила без имени, и взрослые спорили между собой, как её назвать. Мама спрашивала и меня: какие у меня предложения? Ну, у меня были два любимых имени – Жанна и Луиза, имена моих кукол. Но мама сказала, что для сестрёнки это не подходит.
И тогда она предложила назвать девочку Мариной. Все очень удивились. Вокруг не было ни одной Марины. Имя «Марина» для того времени было чересчур экстравагантным. Все опять стали спорить, а мама сказала:
– Марина – означает «морская». А у нашей девочки глаза – как два моря… Посмотрите!
Все посмотрели – и тут же согласились. Так у нас появилась Марина, которую я стала называть ласково Мариша, или Маришка, а Фёдор называл её Масиком.
Маришка была таким лучезарным, обворожительным ребёнком, со своими голубыми глазищами и беленькими кудряшками на макушке, она была похожа на ангелочка со старинной открытки, и Фёдор вскоре забыл о том, что мечтал о сыне. Он своего Масика просто обожал! Он закатил настоящее пиршество в честь её рождения. Пришло множество гостей, набилась полная квартира, составили несколько столов, брали у Мишкиной мамы дополнительную посуду и стулья, бабушка наготовила много разной еды, напекла пирогов, все пили вино и пели песни, и говорили бесконечные тосты за здоровье мамы и маленькой Маришки. Бабушка бегала с блюдами и тарелками из кухни в комнату и обратно…
А я сидела в соседней комнате и укачивала в бело-голубой коляске свою чудесную голубоглазую сестрёнку, которая из-за шума в квартире никак не могла уснуть…
СЛЁЗЫ ПО НОЧАМ
Маришку поселили в нашу комнату, где спим мы с бабушкой. И теперь мы с бабушкой почти не спим, потому что Маришка часто плачет по ночам.
…Комната озарена красным светом ночника… бабушка поит Маришку сладкой водой из маленькой бутылочки… а Маришка всё равно никак не засыпает и всё плачет, и плачет своим тоненьким голоском, разрывая мне сердце…
Бабушка устало качает коляску и напевает про серого волчка… я накрываю голову подушкой и безуспешно пытаюсь уснуть…
ВЫШИВАНИЕ КРЕСТИКОМ
Лето. Я люблю сидеть утром на нашем узеньком балконе, парящем над двором, и вышивать. Пока не развернулось в эту сторону палящее солнце. Пока здесь свежо. Я люблю эти часы утренней прохлады…
Я люблю вышивать крестиком. Бабушка меня давно научила. Она мне подарила большие круглые пяльцы, и сейчас я вышиваю «Кота в сапогах». Я с наслаждением накладываю крестик за крестиком, мне нравятся яркие разноцветные нитки и нравится их необычное название – «мулине».
А по прутьям балкона вьются вьюнки… Голубые, розовые и лиловые граммофончики раскрываются прямо у меня на глазах… Я люблю их нежный запах… такой сладкий и немного грустный…
А тут и Киня вышла ко мне на балкон, замурлыкала мне свою песенку… Пахнут вьюнки, мурлычет у моих ног Киня, и в эту минуту я чувствую себя совершенно счастливой…
Столько лет прошло с того лета! Но стоит мне услышать нежный запах вьюнков, как тут же вспоминается наш узенький балкон, парящий над двором, круглые пяльца в моих руках, мурлыкающая кошка у моих ног и ощущение безотчётного, совершенного счастья…
ЖЁЛТАЯ АКАЦИЯ
Я помню, помню её сладковатый вкус!… Как не помнить?
Жёлтой акацией зарос весь наш двор… Там, где не асфальт – там жёлтая акация. Когда акация цветёт, мы обрываем и едим её сладковатые жёлтые цветочки. Это наше дворовое бесплатное лакомство.
А потом на ветках зарождались свеженькие зелёные стручочки. О, это было самое звонкое время во дворе! Все делали из этих стручков свистульки, у каждого изо рта торчала эта зелёная свистулька, и все свистели непрерывно… на разные лады… У каждого стручка оказывался свой голос. Были среди наших ребят большие мастера этого дела. Кто-то такие рулады выдавал!… Но у меня почему-то не очень получалось.
А потом стручки засыхали, довольно скоро на таком палящем солнце. Они становились коричневыми, скрюченными… И всегда было жалко, что всё так быстро проходит – от цветов до сухих, чёрных стручков… Было грустно.
СТАРЬЕВЩИК
В моём детстве ещё были старьевщики. По дворам ездила лошадка, запряжённая старой, скрипучей телегой, заваленной доверху всяким тряпьём, и старик-старьевщик хрипло кричал… Что он кричал?… Ну, чтобы жильцы несли ему ненужное старьё.
И мы, дети, бежали к своим мамам и бабушкам выпрашивать какую-нибудь старую кофту, или юбку. Ну, хоть что-нибудь! И тащили свою добычу старьевщику. И он с удовольствием всё брал. А в награду давал нам прыгучие, яркие мячики на резинке. Мячики были из разноцветной, блестящей бумаги, опутанные для прочности толстой, грубой ниткой, а внутри набиты ватой и крошечными лоскутками. Очень простая, но очень желанная игрушка моего детства. Мы эти мячики просто обожали!
И вот, мальчишки и девчонки нашего двора несколько дней ходили с весёлыми, пёстрыми мячиками, прыгающими на упругих резинках. А потом резинки рвались, и мячики куда-то укатывались…
А куда уезжал старьевщик со своим добром, и зачем оно ему было нужно, нам было неведомо. Это была загадка, которая так и осталась неразгаданной…
А ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛА ПУСТЫНЯ?
Были с мамой в кино. Смотрели «Последний дюйм».
Удивительная история про мальчика и его отца-лётчика. Про то, как они вдвоём летали на маленьком самолёте на пустынный берег океана. И там отец делал подводные съёмки акул, и акулы его очень сильно поранили. И мальчику, чтобы спасти отца, надо было поднять в воздух самолёт и долететь до города… И он долетел! И надо было посадить самолёт на ночном аэродроме – это было самое трудное. Даже взрослые, опытные лётчики иногда разбиваются при посадке. С этого как раз начинался в фильм – с того, что разбился при посадке какой-то лётчик. Так что последний дюйм – он самый трудный и опасный… Но мальчик справился и с этим! Он посадил самолёт. Он спас своего отца.