Далеко не все начинания удалось ему довести до конца, но, как он сказал в ответ на письмо елизаветинского духовенства, «прошу верить, что я не пойду на соглашения и уступки, которые приведут к потере чистоты и крепости православия». И народ верил своему архипастырю, как и патриарх верил народу. Их «совместный труд» был заметен повсюду, но особенно ярко проявился в деле противодействия попытке государства в приказном порядке внедрить в церковную жизнь гражданский стиль летосчисления.
Старый стиль — новый стиль
Время постоянно течет, и, чтобы измерить его промежутки, люди еще в глубокой древности придумали календарь. Смена дня и ночи дала первую единицу отсчета — сутки, обращение Луны вокруг Земли вторую — месяц, Земли вокруг Солнца третью — год. На глиняных табличках, каменных глыбах, папирусных листах клинописными знаками и иероглифами каждый народ вел свое летосчисление.
Сегодня почти весь мир пользуется солнечным календарем, унаследованным от древних римлян, но значительно усовершенствованным.
В 45 году до Рождества Христова римский император Юлий Цезарь установил юлианский календарь. Тогда полагали, что годовой оборот времени совершается ровно за 365 и 1/4 дня, и для введения в календарь этой четверти постановили через три года к февралю прибавлять один день. Этот удлиненный год на Руси прозвали високосным. В действительности тропический солнечный год несколько короче — 365 дней 5 часов 48 минут 36 секунд, и юлианский календарь отстает от него на одни сутки за каждые 128,2 года. К концу XIV века отставание достигло десяти дней, и папа Григорий XIII повелел, чтобы следовавшая за четвергом 4 октября 1582 года пятница считалась 15 октября. Во избежание ошибок в будущем положили из годов, оканчивающихся двумя нулями, лишь каждый четвертый считать високосным (то есть 1700, 1800, 1900 годы — простые, а 2000 год — високосный).
Точность нового григорианского календаря по сравнению со старым юлианским очень высокая, но и здесь ошибка будет нарастать со временем, а главное, нарушается подвижный цикл традиционной христианской пасхалии, мистический символ которой независим от фиксированного времени.
К 1900 году разница между старым и новым стилями летосчисления достигла тринадцати дней.
На новый стиль еще в XVIII веке перешли западноевропейские страны. Старый юлианский стиль остался лишь в России, так как «такая перемена, колеблющая исконный и много раз освященный церковный порядок, несомненно, сопровождалась бы некоторыми потрясениями в церковной жизни, а между тем в настоящем случае такие потрясения не находят для себя достаточного оправдания ни в исключительной правоте предполагаемой реформы, ни в назревшей церковной потребности» (Послание Святейшего Синода к Вселенской патриархии от 25 февраля 1903 года).
Но 1 февраля 1918 года Совет народных комиссаров особым декретом принудил население России перейти на новый стиль, постановив считать этот день 14 февраля. Лишь Православная Церковь в лице Всероссийского Собора отказалась от реформы календаря: «Во исполнение поручения Священного Синода, Отдел[99] в заседании 15 марта 1918 года вошел в подробное рассмотрение вопроса о возможности введения нового стиля в Православной Российской Церкви и определил: 1) ввиду важности вопроса о реформе календаря и невозможности, с церковно-канонической точки зрения, скорого самостоятельного решения его Русской Церковью без предварительного сношения по сему вопросу с представителями всех автокефальных Церквей, оставить в Русской Православной Церкви юлианский календарь во всей полноте как на наступающий 1919 год, так и на следующие за ним годы, впредь до решения вопроса всею Православной Церковью…»
Одним из настойчивых требований ГПУ к патриарху по выходе его на свободу был переход Церкви на новый стиль летосчисления. Для чего вдруг властям понадобилась подобная церковная реформа? Судя по всему, единственная цель — посеять раздор среди верующих. Протоиерей Михаил Польский вспоминает:
«Архиепископу Илариону[100], ближайшему сотруднику патриарха, в первые месяцы после освобождения последнего агент власти говорил:
— Уговорите патриарха завести новый стиль. Неужели он не может сделать маленькой уступки власти? Если Советская власть завела этот стиль, то пусть и Церковь покажет, что она солидарна с нею.
В то же время при встрече с другим архиереем этот же агент власти говорил:
— Вы слышали, что патриарх заводит новый стиль? Для чего это? Кому это нужно? Неужели вы согласитесь с ним? Отделитесь от патриарха — вас вся Москва любит и за вами пойдет. Мы вас поддержим».
В конце концов, уступая настойчивости властей и введенный в заблуждение позицией по отношению к новому стилю восточных патриархов, патриарх Тихон обратился к православному народу с посланием о реформе церковного календаря. И тут же Святейший буквально был завален устными просьбами и письмами с мольбой не делать этого. Повинуясь своей пастве, патриарх отменил свое решение и в заявлении во ВЦИК от 17/30 сентября 1924 года тактично объяснил властям свой отказ следовать их требованию.
«Реформа церковного календаря в смысле уравнения его с календарем гражданским хотя и представляет некоторые трудности в согласовании с ним пасхалии и дисциплины постов, однако принципиально допустима. Юлианское летосчисление не возведено Церковью в неприкосновенный догмат веры, но, связанное с церковным обрядом, допускающим изменения, само может подлежать изменению. Замена юлианского стиля григорианским представляет собой значительные практические удобства для самой Церкви, так как новый стиль принят в гражданский оборот православными странами, и им определяется деловая жизнь и дни отдыха, к которым Церковь приурочивает дни молитвы.
Тем не менее немедленное осуществление реформы календаря встречает на своем пути большие затруднения.
Во-первых, для закономерного введения нового стиля требуется согласие всех автокефальных Православных Церквей. Православная Церковь есть Церковь кафолическая, состоящая из отдельных независимых Церквей, связанных между собою в неразрывное единство общностью догматов, обрядов и канонических правил. Для сохранения вселенского единства важно, чтобы во всех Православных Церквах возносились одновременно одни и те же молитвы и совершались одни и те же празднества. Сверх того юлианский календарь, принятый во всех Православных автокефальных Церквах, освящен вселенским авторитетом и не может быть изменен церковной властью одной из них, так как эта власть является низшей инстанцией по отношению к авторитету вселенскому. Отсюда вытекает необходимость решения этого вопроса согласным голосом всей Православной кафолической Церкви.
Но она должна быть не только закономерной, но и безболезненной, а такой она может быть только при согласии верующего народа. По учению Православной Церкви, хранителями чистоты веры и отеческих преданий является не только глава Церкви и не иерархия церковная только во всей своей совокупности, но все тело Церкви, а следовательно, и верующий народ, которому также принадлежат известные права и голос в церковных делах. Предстоятель отдельной Православной Церкви и патриарх Всероссийский, в частности, — не Римский папа, пользующийся неограниченной и беспредельной властью; он не может управлять народом Божиим тиранически, не спрашивая его согласия и не считаясь с его религиозной совестью, с его верованиями, обыкновениями, навыками. История показывает, что даже в том случае, когда предстоятель Церкви, проводящий ту или другую реформу, прав по существу, но, встречая противодействие народа, прибегает к силе вместо того, чтобы воздействовать на него словом пастырского увещания, он становится виновником волнений и раздоров в Церкви. Патриарх Никон был прав, когда приступил к исправлению богослужебных книг, но, столкнувшись с ропотом народа и не желая убедить его в необходимости этой меры, а желая заставить его подчиниться своей власти, создал старообрядческий раскол, тяжелые последствия которого ощущаются Российской Православной Церковью до настоящего времени.