– ТЫ УВИДЕЛ! – кричит тренер.
Аудитория смеется.
– Это ничего не доказывает! – кричит Дэвид в ответ.
– А разве мы говорили, что мы что-то доказываем?
– Может быть, нет, – говорит Дэвид, слегка покраснев, – но все это, кажется, подразумевает, что у нас есть мистические способности, которые ЭСТ может развивать.
– В ваших способностях не может быть ничего мистического, – говорит тренер, – поскольку у тебя они, кажется, тоже есть.
(Смех.)
– Они не мистические, – продолжает Дэвид, – это просто случай нахождения бессознательных подсказок, которые вы с Джейн делали. Все дело в этом, если это вообще не надувательство. А кроме того, она не угадала некоторых вещей. Вы все что, забыли это?
– У тебя есть вопросы, Дэвид?
– Хорошо, что все это должно доказать?
– Ничего, Дэвид. Будь здесь и бери, что получишь.
Если ты понял, что мы дали Джейн взятку, чтобы она сказала, что Линда все угадала верно, – прекрасно! Если ты понял, что дело тут в бессознательных подсказках – великолепно! Никаких проблем. Ты видишь, мы не слишком умны. Мы делаем профиль личности только потому, что это работает. Что-то происходит. Ты и сам видел, что это можно сделать. После окончания курса каждый будет иметь возможность открыть в себе такие способности, как у Линды. Каждый сможет сыграть роль Линды, и, конечно, все это будет подстроено. Мы просто подкупим всех выпускников.
– Ты хочешь сказать, что после окончания курса мы все попробуем угадать чью-то личность?
– Ты не будешь угадывать, Дэвид. Ты войдешь в свое пространство, и кто-то будет задавать тебе вопросы типа тех, что я задавал Линде. Некоторые люди видят темноту, туман, они видят свой барьер. Другие, вроде тебя, видят личность. Разница невелика. В обоих случаях ты видишь то, что ты видишь…
* * *
– Я хочу, чтобы в первой половине этого дня вы прояснили темы, к которым вы решили прикоснуться в процессе правды. Цель процесса правды не в том, чтобы сделать вас лучше. Цель в том, чтобы дать вам возможность прикоснуться к тому, что вы всегда концептуализировали, и научить вас просто быть со своим переживанием. Я хочу, чтобы вы выбрали какую-то устойчивую, постоянную тему, барьер, как мы это называем. Это может быть эмоция, физическое ощущение, точка зрения, навязчивое действие, от которого вам не удалось избавиться, несмотря на все усилия. Но я не хочу, чтобы вы выбирали тему из своей системы верований. Прикоснитесь к ней. Найдите ее в своем теле, в актуальном переживании. Я не хочу, чтобы какие-нибудь романтические герои брали темой «несправедливость» или «социальное отчуждение», а религиозные жопы– «грех». Я хочу, чтобы у вас была хорошая, солидная, настоящая тема – «боль в правом боку», «тошнота, возникающая при виде мужа», «стук зубов при публичных выступлениях». Да, Кирстен?
– Мне двадцать шесть лет, я думаю, моя тема – это артрит. Несколько лет у меня болят руки и плечи. Дни вроде сегодняшнего я обычно провожу в постели с болезненно распухшими суставами. У моей матери то же самое. Это наследственное. Мне и сейчас больно.
– Ты говоришь – наследственное?
– Да, у моей матери то же самое.
Маленькое тело Кирстен согнуто, голова опущена.
Она насторожена, нервничает.
– Где ты чувствуешь боль, Кирстен?
– В левой руке и плече.
– Где? Где именно?
Она озадачена.
– Ты хочешь сказать, где в левой руке?
– Именно.
– В большом и указательном пальцах. В суставах.
Они распухли.
– Опиши боль, которую ты переживаешь.
– Описать боль?
– Да.
Кирстен колеблется.
– Когда я двигаю пальцами, я чувствую жгучую боль, жжение внутри суставов. Когда я двигаю левым плечом, то болит здесь (она показывает). Это как маленький огонь в центре плеча, между костей.
– Это твое переживание, это ты чувствуешь огонь.
Правильно я понял?
– Да.
– Хорошо, это твоя тема. В процессе правды я попрошу тебя прикоснуться к своему артриту, и ты посмотришь, не ассоциируется ли он с какими-либо образами прошлого. Спасибо…
* * *
– Моя тема – тревога, – говорит Роберт.
Это шестой человек, который встает, чтобы уяснить свой «барьер».
– Это слишком неопределенно, Роберт. Когда ты переживаешь эту тревогу?
Роберт напряженно молчит несколько секунд.
– Все время. Я чувствую тревогу все время.
ГОВНО! – кричит тренер. – Если ты думаешь, что ты переживаешь что-то все время, то это явно концепция.
Я хочу знать специфическое место и время, когда ты, действительно, переживаешь тревогу.
– Хорошо, – говорит Роберт, – когда я выхожу. Я актер, и я в ужасе перед выходом.
– Хорошо, это ближе. Если ты хочешь пронаблюдать и пере-пережить свою тревогу, ты должен прикоснуться к ее элементам. Я хочу знать, какие физические ощущения, чувства, мысли ты переживаешь, когда ждешь выхода.
– Страшное напряжение. Все тело напряжено.
– Это МОГИЛА, Роберт. Когда все тело напряжено это называется трупное окоченение. Ты умер. Прими это к сведению. Прежде всего, где ты ждешь выхода?
– Какого выхода?
– Специфического актуального выхода, когда ты уверен, что ты переживаешь тревогу.
– Ох… хорошо, я сижу в зале, слева, в третьем ряду.
– Хорошо. Ты сидишь прямо?
– Нет. Я наклоняюсь вперед. Коленями упираюсь в переднее кресло.
– Прекрасно. Какие физические ощущения ты переживаешь?
– А… я скриплю зубами… мышцы живота…
– ГОВНО! Ты бы не узнал мышцы живота, если бы я принес их тебе на тарелке. Где ты чувствуешь мышечное напряжение?
– Хорошо, я бы сказал… чуть ниже желудка.
– Еще хуже, – рычит тренер, отворачивается от Роберта и обращается ко всей аудитории: – Слушайте, жопы, не рассказывайте мне про ваши желудки. Никто из вас, если только он не врач, не сможет с точностью до фута показать расположение желудка. Если вы хотите указать на физические ощущения в районе от сосков до гениталий, пользуйтесь пупком. Я думаю, большинство из вас знает, где находится пупок. Продолжай, Роберт.
– Хорошо, я чувствую страшное напряжение выше пупка, вокруг него и вглубь.
– СКОЛЬКО, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ?! Вглубь – это значит в твоем ебаном позвоночнике.