Шофилд гордился Рикошетом, Гордился тем, как молодой солдат повел себя в этой ситуации.
Вместо того, чтобы расстроить план французов и продолжать непредсказуемый рукопашный бой, Рикошет хладнокровно позволил французам думать, что их план все еще работает.
Но кое-что в нем он изменил.
Он повернул мины "Клеймор " другой стороной.
Вот что увидел Петар, когда Рикошет разговаривал с ним на буровой выработке. Он увидел эти страшные слова.
ЭТОЙ СТОРОНОЙ К ПРОТИВНИКУ.
Обращенные к нему
Рикошет оказался на высоте.
И когда Рикошет сделал шаг вперед через натяжной взрыватель, это было последним, что видел Петар.
Наконец, битва была окончена.
Час спустя все тела, французов и американцев, были найдены и опознаны, По крайней мере, те, которые можно было найти.
Касатки уничтожили четырех французов и одного американца. Еще восемь французских десантников и двое морских пехотинцев США — Голливуд и Крысолов — были найдены в различных местах за пределами станции. Их смерть была подтверждена.
У американцев также было двое раненых, и оба достаточно серьезно. Мать, потерявшая одну ногу в схватке с касаткой и, что весьма удивительно, Августин Лау по кличке «Самурай» — самый первый из морских пехотинцев, пораженный французами.
Мать чувствовала себя значительно лучше, чем Самурай. Так ее рана была локализована — ограничена нижней левой конечностью — она все еще была в сознании. Фактически, она могла свободно двигать всеми остальными частями тела. Кровь из раны была остановлена, а метадон позаботился о том, чтобы она не испытывала боли. Единственным оставшимся врагом был шок. Было решено, что Мать будет находиться в складской комнате на уровне Е под постоянным наблюдением. Ее передвижение могло вызвать приступ.
Самурай, напротив, находился в гораздо худшем состоянии. Он был в коме, его живот был разорван пулями Латисье в самом начале битвы.
Тело молодого пехотинца отреагировало на внезапную травму единственным известным ему способом — отключившись. Когда его нашли живым, Шофилд изумился способности человеческого тела позаботиться о себе в подобной экстремальной ситуации. Никакое количество метадона или морфия не могло бы унять боль от стольких пулевых ран. Поэтому тело Самурая сделало то, что ему оставалось: отключило чувствительность и ожидало помощи извне.
Вопрос заключался в том, сможет ли Шофилд оказать эту помощь.
Обладать большей информацией, чем базовые медицинские знания — редкость в отряде передовой линии фронта. В таких отрядах есть максимум санитар, находящийся обычно в звании младшего капрала.
Шофилд быстро ходил по уровню А. Он только что поднялся с уровня Е, где проверял состояние Матери, и теперь на нем были новые серебристые антибликовые очки. Ему дала их Мать. Она сказала, что в ее состоянии они ей больше не понадобятся.
Шофилд просунул голову в дверь столовой.
— Что ты думаешь, Рикошет? — сказал он.
В столовой Рикошет лихорадочно пытался сделать что-нибудь с безжизненным телом Самурая. Он лежал ничком на спине, на столе в центре комнаты. Со стола капала кровь, образуя алую лужу на холодном полу.
Рикошет оторвал голову от тела. Расстроено покачал головой.
— Не могу справиться с потерей крови, — сказал он Шофилду. — Слишком много внутренних повреждений. Ему разорвало все кишки.
Рикошет вытер лоб. Над глазами появилась полоска крови. Он сурово посмотрел на Шофилда.
— Я вряд ли что-либо смогу сделать, сэр. Ему нужен тот, кто знает, что делает. Ему нужен врач.
Шофилд несколько секунд смотрел на распростертое тело Самурая.
— Сделай, что сможешь, — сказал он и вышел из комнаты.
— Итак, все, послушайте меня, — сказал Шофилд. — У нас немного времени, поэтому я скажу коротко.
Шесть оставшихся здоровых морских пехотинцев собрались вокруг бассейна на уровне Е. Они стояли, образовав широкий круг. Шофилд стоял в центре.
Голос Шофилда раздавался эхом по шахте полярной станции.
— Эта станция пользуется гораздо большей популярностью, чем мы первоначально предполагали. Я думаю, что если французы хотели использовать шанс захватить ее, то другие тоже захотят. И неважно, кто будут эти другие, к настоящему моменту у них было какое-то время собрать своих подонков и подготовиться к наступлению по всем направлениям. Не сомневайтесь, что если кто-либо еще решит навестить эту станцию, то почти наверняка эти люди будут лучше подготовлены и вооружены, чем эти французы-идиоты, которых мы только что ликвидировали. Мнения?
— Согласен, — сказал Бак Райли.
— Аналогично, — сказал Змей. Умник и Змей занимали самое высокое положение среди тех, кто был в отряде. И то, что они оба согласились с тем, как Шофилд оценил ситуацию, имело определенное значение.
— Итак, что сейчас необходимо сделать. Монтана… — сказал Шофилд.
— Да, сэр.
— Иди наверх и поставь наши вездеходы так, чтобы их дальномеры были направлены наружу и покрывали всю близлежащую к станции поверхность. Покрытие должно быть максимальным, без промежутков, Мы больше не сможем использовать натяжные лазеры, поэтому установим дальномеры. Как только кто-нибудь приблизится к станции на расстояние пятидесяти миль, я должен знать об этом.
— Вас понял, — сказал Монтана.
— И пока будешь там, наверху, — добавил Шофилд, — посмотри, вдруг удастся послать радиосигнал на Мак-Мурдо. Выясни, когда к нам прибудет подкрепление. Они уже должны быть здесь.
— Понял, — сказал Монтана и вышел.
— Санта Круз … — сказал Шофилд, поворачиваясь.
— Да, сэр.
— Проверка стирателей. Необходимо прочесать все сооружение на предмет наличия стирателей или механизмов замедленного действия. Неизвестно, какие маленькие сюрпризы наши французские друзья могли приготовить нам. Все ясно?
— Да, сэр, — сказал Санта Круз. Он вышел из круга и направился к ближайшей лестнице.
— Змей…
— Да, сэр.
— Подъемник, который опускает водолазный колокол. Его пульт управления наверху на уровне С, в нише. Во время битвы пульт был поврежден взрывом гранаты. Необходимо, чтобы все снова работало, Ты сможешь это сделать?
— Да, сэр, — сказал Змей, тоже выходя из круга.
Когда ушел Змей, на площадке остались только Райли и Гант. Шофилд повернулся к ним лицом.
— Умник, Лиса, Полностью подготовьте наше водолазное снаряжение. Трое водолазов, четырехчасовой запас воздуха, маскировочная одежда, а также вспомогательное оборудование.
— Дыхательная смесь? — спросил Райли.
— Насыщенный гелий с кислородом. Девяносто восемь к двум, — сказал Шофилд.
Райли и Гант какое-то мгновение молчали. Дыхательная смесь из 98% гелия и 2% кислорода была необычайно редкой. Почти неощутимое содержание кислорода означало погружение в область очень высокого давления.
Шофилд передал Гант горсть голубоватых капсул. Это были противоазотные капсулы N-67D для кровяного давления, разработанные военно-морским флотом для использования во время глубоководных операций. Военные водолазы с любовью называли их «пилюли».
Задерживая распад азота в крови во время глубокого погружения, таблетки предотвращали понижение давления у водолазов — известное как «кессонная или декомпрессионная болезнь». Так как таблетки нейтрализовали азотную активность в крови, водолазы военно-морского флота и пехоты могли опускаться с той скоростью, с которой им было необходимо, не опасаясь наступления азотного опьянения, и подниматься без отнимающих много времени остановок. Таблетки произвели революцию в военном глубоководном погружении.
— Планируете глубоководное погружение, сэр? — спросила Гант, поднимая глаза от голубоватых таблеток в руке.
Шофилд серьезно посмотрел на нее:
— Я хочу выяснить, что там, в этой пещере.
Шофилд быстро шел по изогнутому внешнему туннелю уровня В. глубоко погруженный в свои мысли.
События разворачивались стремительно.
Атака французов на Уилкс преподала ему хороший урок. Полярная станция Уилкс — или, если точнее, то, что было погребено во льду под станцией — теперь официально стоило человеческий жизней.