— Ты уже приехал? — раздался голос Элисон по телефону, У двадцатидевятилетней Элисон были золотисто-каштановые волосы до плеч, огромные небесно-голубые глаза и лучистая улыбка, наполняющая светом все ее лицо — так нравившаяся Питу. Элисон не была красивой в традиционном смысле, но своей улыбкой могла перевернуть все с ног на голову. Сейчас она находилась в офисе редакции в округе Колумбия.
— Почти на месте, — ответил Пит Кэмерон.
Он направлялся в обсерваторию, расположенную посреди пустыни в Нью-Мексико, Какой-то технический специалист Института поиска внеземного разума SETI Institute позвонил накануне в редакцию, заявив, что услышал некие голоса по старой шпионской спутниковой сети. Кэмерона послали на расследование.
В этом не было ничего необычного. Институт поиска внеземного разума, или SETI Institute, постоянно фиксировал подобное. Их радиоспутниковая антенна была очень мощной и необычайно чувствительной. Технические специалисты SETI в поисках внеземных радиосигналов нередко натыкались на побочные сигналы разведывательных спутников и фиксировали несколько искаженных слов из секретной военной радиопередачи.
Корреспонденты «Вашингтон Пост» пренебрежительно окрестили перехваты этих радиосигналов «находки SETI». Обычно все сводилось к нулю — лишь неразборчивая односложная передача — но теоретически было возможно, что однажды одно из этих искаженных сообщений положит начало расследованию. Такому расследованию, которое могло бы быть удостоено Пулитцеровской премии.
— Ладно, позвони мне, как только закончишь все в Институте, — сказала Элисон и затем, изменив свой голос на притворно сексуальный, проговорила: У меня есть кое-что для тебя.
Кэмерон улыбнулся:
— Очень соблазнительно. Ты что занялась сексом по телефону?
— Никогда не знаешь, в чем тебе повезет.
— Ты знаешь, — сказал Кэмерон, — в некоторых штатах это могло бы сойти за сексуальное домогательство.
— Выйти замуж за тебя, дорогой, и есть сексуальное домогательство, — сказала Элисон.
Кэмерон засмеялся:
— Я позвоню тебе, когда закончу, — сказал он и повесил трубку.
Час спустя Тойота Кэмерона въехала на пыльную парковку Института SETI. Там стояли еще три машины.
Низкое двухэтажное здание офиса примыкало к стоянке, спрятавшись в тени радиотелескопа высотой в триста футов. Кэмерон насчитал еще двадцать семь аналогичных спутниковых тарелок, обращенных наружу, в пустыню.
Внутри Кэмерона встретил неприятный маленький человек, одетый в белый лабораторный халат, на котором крепилась идентификационная карточка. Он сказал, что его зовут Эмметт Сомервилль, и что он обнаружил сигнал.
Сомервилль провел Кэмерона вниз по ступенькам в просторную подвальную комнату.
Кэмерон молча следовал за ним по лабиринтам электронного радиооборудования. Два огромных суперкомпьютера Cray XMP занимали всю стену огромной подземной комнаты.
На ходу Сомервилль говорил:
— Я зафиксировал его около 2.30 этой ночью. Говорили по-английски, поэтому я точно знал, что он не мог быть инопланетным.
— Логично, — невозмутимо сказал Кэмерон.
— Но акцент точно был американский, и, принимая во внимание содержание, я сразу же связался с Пентагоном, — он повернулся к Кэмерону — у нас прямой номер.
Он сказал это с гордостью, которая раздражала: правительство придает нам такое большое значение, что предоставляет нам прямой номер. Кэмерон догадался, что по номеру, который был у Сомервилля, возможно, располагался всего лишь отдел по связям с общественностью Пентагона, и найти этот номер Сомервилль мог, заглянув в телефонный справочник на «министерство обороны». У Кэмерона он был занесен в клавиши быстрого набора.
— В любом случае, — сказал Сомервилль, — когда они сказали, что это не была их радиопередача, я подумал, что будет неплохо, если я позвоню вам в газету.
— Мы ценим это, — сказал Кэмерон.
Мужчины подошли к угловому пульту управления. Он состоял из двух экранов, установленных над клавиатурой. Рядом с ними находился катушечный записывающий аппарат студийного качества.
— Хотите послушать? — спросил Сомервилль и поднес палец к клавише «Воспроизведение».
— Нажимайте.
Эмметт Сомервилль запустил устройство. Катушки начали крутиться.
Сначала тишина, потом помехи. Он в ожидании смотрел на Эмметта Чокнутого.
— Сейчас, — сказал Сомервилль.
Снова послышались помехи и — вдруг, голоса.
— … подтвердите, один-три-четыре-шестъ-два-пять …
— … потеря связи из-за ионосферного возмущения…
— … передовой отряд…
— … Страшила…
— … минус шестьдесят шесть и пять…
— … солнечная вспышка нарушает связь…
— … сто пятнадцать, двадцать минут, двенадцать секунд, на восток…
— … как … — помехи — … добраться туда…
— … второй отряд в пути…
Пит Кэмерон медленно закрыл глаза. Это была очередная пустышка. Очередная военная белиберда, которую невозможно понять.
Радиопередача завершилась, Кэмерон повернулся и увидел, что Сомервилль смотрит на него с нетерпением. Совершенно очевидно, что технический специалист SETI хотел, чтобы из его находки что-нибудь получилось. Он был никем. Даже хуже — никем и нигде. Малым, который, возможно, всего лишь хочет увидеть свое имя в «Вашингтон Пост» не в разделе некрологов. Кэмерону стало жаль его. Он вздохнул.
— Не могли бы вы включить еще раз? — сказал он, неохотно доставая свой блокнот.
Сомервилль почти прыгнул к клавише перемотки.
Пленка заиграла снова, и Кэмерон прилежно все записал.
По иронии судьбы, подумал Шофилд, Петар, последний из французских десантников, погиб от одного из своих собственных орудий. Особенно, если речь идет об оружии, которое Франция получала от Соединенных Штатов на основании их членства в НАТО.
Мина М18А1 была гораздо более известна во всем мире под названием «Клеймор», Она представляет собой впалую хрупкую пластину, которая содержит сотни стальных шариков, которыми начинена шестисотграммовая пластиковая бомба С-4. В результате «Клеймор» — это осколочная мина направленного действия. Если находится сзади нее, то вы окажитесь вне поля ее действия. Если находится впереди нее, вас разорвет на мельчайшие куски.
Самым известным характерным признаком этой мины, однако, является простой указатель на передней части. Там написано: «ЭТОЙ СТОРОНОЙ К ПРОТИВНИКУ».
Или, на французском: «BRAQUEZ СЕ COTE SUR L'ENNEMI».
Если когда-либо вы увидите перед собой эти слова, знайте, вы находитесь не с той стороны от мины «Клеймор».
Две мины на буровой выработке играли решающую роль для осуществления последней попытки французских десантников уничтожить морских пехотинцев. Когда все закончилось, Шофилд собирал по кусочкам этот план:
Они послали кого-то вниз на буровую выработку вперед остальных. Оказавшись там, этот человек установил две мины Клеймор лицом к двери. Затем к минам подключался взрыватель натяжного действия.
После этого, остальные французские десантники должны были притвориться, что отступают на буровую выработку, умышленно позволив морским пехотинцам следовать за ними.
Без сомнения, морским пехотинцам было известно, что буровая выработка вела в тупик, и они бы подумали, что французы, в отчаянной попытке бежать, оказались загнанными в угол, в ловушку.
Поражение было бы неизбежным.
Но как только морские пехотинцы вошли бы на буровую выработку, чтобы захватить французов, они бы задели натяжной взрыватель и привели в действие две мины «Клеймор». Морских пехотинцев разорвало бы на куски.
Дерзкий план. План, изменивший бы весь ход битвы.
И также невероятно хитроумный. Он превращал последовательное отступление — черт, полное поражение — в решительную контратаку.
Но Петар и французы не учли того, что кто-то из американских солдат мог обнаружить их ловушку, когда они только будут ее готовить.