— Рождественские подарки, — тоже шепотом ответила мама. — А ты что принесла?
Лора молча улыбнулась и положила свои пакетики возле тарелок Мэри и маминой, а потом вставила в вышитую рамку открытку из воскресной школы.
— Это для Кэрри, — шепнула она.
Они с мамой полюбовались прекрасной рамкой, а потом мама завернула ее в папиросную бумагу.
Кэрри, Грейс и Мэри уже спускались вниз по лестнице и кричали: "Веселого Рождества!", "Веселого Рождества!".
— А-ах! — взвизгнула Кэрри. — А я думала, что мы будем ждать, когда привезут бочонок с рождественскими подарками. Ой! Вы только посмотрите! Посмотрите!
— Что это такое? — спросила Мэри.
— Возле каждой тарелки лежит подарок! — пояснила Кэрри.
— Нет, нет, Грейс! Не трогай. Подождем папу, — сказала мама, и Грейс стала бегать вокруг стола, глядя на пакетики, но не смея к ним прикоснуться.
Папа принес молоко и отдал маме, чтобы она его процедила. А потом зашел в пристройку и, широко улыбаясь, вручил ей две банки устриц из лавки Лофтуса.
— Чарльз! — воскликнула мама.
— Приготовь нам устричный суп на рождественский обед, Каролина! Я надоил немного молока, но это, наверное, последнее. Эллен больше доиться не будет. Может, на суп хватит.
— Я разбавлю его водой! — отозвалась мама.
Тут папа увидел накрытый стол.
— Веселого Рождества, папа! — смеясь, закричали Лора и Кэрри.
— Папа очень удивился, шепотом сообщила Лора Мэри.
— Да здравствует Санта Клаус! Старик нам все это привез потому, что нет поезда! Ура! — весело вскричал папа.
Все расселись по местам. Мама ласково отвела в сторону ручонки Грейс и сказала:
— Сначала посмотрим, какой подарок получил папа.
Папа взял свой пакет.
— Интересно, что тут лежит и кто мне это подарил?
С этими словами он развязал шнурок, разверзнул бумагу и поднял вытканные красными цветочками подтяжки.
— Вот это да! Как же мне теперь носить шубу? Такие красивые подтяжки невозможно прятать. Это вы все мне приготовили. Я буду с гордостью их носить! — сказал он, обводя всех взглядом.
— Подожди, Грейс. Теперь очередь Мэри, — сказала мама.
Мэри развернула длинный моток кружев, осторожно погладила их пальцами, и лицо у нее засияло от радости.
— Я отделаю ими белую нижнюю юбку и возьму ее с собой в колледж.
Кэрри внимательно рассматривала свой подарок. На открытке был изображен Добрый Пастырь в белых и голубых одеждах, со снежно-белым агнцем на руках. Серебристый картон, вышитый голубыми цветами, был для нее превосходной рамкой.
— Ой, как красиво, как красиво! — шептала Кэрри.
Мама сказала, что коробочка для волос — именно то, что ей нужно.
Наконец Грейс сорвала обертку со своего подарка и просто захлебнулась от восторга. Два плоских деревянных человечка стояли на платформе между двумя красными столбиками. Они держались руками за два шнурка, плотно скрученных у них над головами. Одеты они были в остроконечные красные шапочки и синие курточки с золотыми пуговками. На них были брюки в красную и зеленую полоску и черные сапожки с поднятыми кверху носками.
Мама осторожно нажала на столбик. Один человечек перекувыркнулся, а второй занял его место. Первый опустился вниз, второй поднялся вверх, и оба принялись плясать и кувыркаться, кивая головами и дергая руками и ногами.
В полдень мама сварила суп из устриц, Лора накрыла на стол, а Кэрри и Грейс играли с веселыми человечками.
— Устрицы готовы, — сказала мама. Попробовав суп, она поставила кастрюлю обратно на плиту и, нагнувшись, заглянула в духовку. — Хлеб поджарился. Интересно, что делает папа?
— Он носит сено, — ответила Лора.
И тут папа открыл дверь из пристройки. За спиной у него громоздилась куча сена.
— Суп готов? — спросил он.
— Я уже снимаю его с плиты. Хорошо, что скоро придет поезд. У нас кончается уголь. — Тут мама посмотрела на папу и сказала: — Что случилось, Чарльз?
— На северо-западе появилась туча, — медленно проговорил папа.
— Неужели опять пурга! — воскликнула мама.
— Боюсь, что да. Но она должна испортить нам обед. — Папа пододвинул к столу свой стул. — Я навез полный хлев сена и набил им пристройку. А теперь давайте есть устричный суп!
Солнце все еще светило. Горячий суп получился очень вкусным, хотя мама сварила его на сильно разбавленном молоке. Папа накрошил себе в тарелку поджаренного хлеба и сказал, что он вкуснее всякого печенья.
Лора с удовольствием ела вкусный суп, но все время думала о надвигающейся темной туче и прислушивалась.
Ветер налетел внезапно. Стекла в окнах зазвенели, и весь дом задрожал.
— Да уж, это вьюга так вьюга! — воскликнул папа, подходя к окну. Но в окно ничего не было видно. Снежные вихри взвились с высоких сугробов и бешено заплясали на ветру. Небо, солнце, город — все исчезло, утонуло в слепящей круговерти. Дом снова остался один в пустоте.
"Поезд теперь не сможет прийти", — подумала Лора.
— Ничего, девочки, — спокойно сказала мама. — Уберем посуду, откроем свои журналы и спокойно проведем остаток дня.
— А угля нам хватит? — спросила Лора.
— До ужина хватит. А потом будем топить сеном, — ответил папа.
Мороз пробирался вверх по оконным стеклам, от стен несло холодом. Возле печки было слишком темно для чтения. Когда посуду вымыли и убрали, мама поставила на покрытый красной клетчатой скатертью стол зажженную лампу.
Керосина осталось только на донышке, но лампа светилась веселым теплым светом.
Лора развязала пакет с "Другом детей" и вместе с Кэрри принялась перелистывать блестящие белые страницы журналов.
— Выберите рассказ, а я почитаю вам вслух, — предложила мама.
Усевшись между печкой и накрытым яркой скатертью столом, вся семья стала слушать рассказ, который чистым мягким голосом читала мама. Рассказ унес их далеко-далеко от лютой стужи и тьмы. Потом мама прочитала еще два, а остальные решила приберечь на следующий раз.
— Вот видите, как хорошо, что мы не прочли сразу эти чудесные рассказы, а оставили их на Рождество, — заметила Мэри.
Все были очень довольны. Остаток дня прошел незаметно, наступила пора кормить животных.
Вернувшись из хлева, папа на некоторое время задержался в пристройке и притащил оттуда большую охапку жгутов, скрученных из сена.
— Этого тебе хватит, чтобы сварить завтрак, Каролина. Жгуты толстые и крепкие. Они должны хорошо гореть.
— Неужели мы будем топить печку сеном? — удивилась Лора.
— Конечно, будем, — отвечал папа, согревая руки над печкой. — Хорошо, что оно уже лежит у нас в пристройке. На таком ветру столько сена мне бы ни за что не принести, разве по одной травинке в зубах.
Папа так крепко скрутил жгуты, что на вид они казались твердыми, как деревяшки.
— Палки из сена! — засмеялась мама. — Это ты замечательно придумал. С тобой не пропадешь!
— С тобой тоже, — улыбнулся папа.
На ужин была горячая вареная картошка и по куску хлеба с солью. Хлеба больше не было, но в мешке еще осталось немного бобов и несколько брюквин. Ужин запили горячим чаем с сахаром. Даже Грейс дали чая, потому что в доме не осталось ни капли молока.
Лампа начала мигать. Пламя изо всей силы старалось подняться по фитилю, пропитанному последними каплями керосина. В конце концов мама задула лампу, и кухня погрузилась во тьму. А на дворе ревела и выла метель.
— Печка гаснет, так что все равно надо ложиться, — тихонько сказала мама.
Рождество кончилось.
Лора лежала в постели и слушала, как все громче и громче ревет ветер. Он выл, как та стая волков, что окружила их маленький домик в прерии много лет назад, Лора тогда была еще совсем маленькой, и папа мог носить ее на руках. И таким же страшным голосом выл огромный волк, которого они с Кэрри встретили на берегу Серебряного озера.
Ветер ревел разными голосами. Временами Лоре казалось, будто она слышит то вой пумы у Тенистого ручья на Индейской территории, то боевой клич индейцев, которые кружились в военной пляске на реке Вердигрис ночи напролет. Потом до Лоры доносилось то глухое бормотанье множества людских голосов, то пронзительные вопли жертвы, за которой, свирепо воя, гонится стая диких зверей.