И было бы даже удивительно, если бы в азиатских иноверческих преданиях папы крестовых походов не фигурировали в виде завоевателей. В воображении византийцев и западно-азиатских ромеев, с национальными властелинами которых крестоносные ордена боролись физической силой и в случае неповиновения расправлялись свирепо, эти ордена должны были представляться жестокими и свирепыми, откуда и их восточное прозвище «тартары». А в воображении далее лежащих народов, каковы, прежде всего, буддисты и индуисты, культура которых была христианского средневекового происхождения или, во всяком случае, родственна христианской, и настолько же чужда магометанству и израэлитству, как и христианская, они в легендах и мифах, не считающихся с географией, могли превратиться в их собственных героев и руководителей.
Но пусть идея о тождестве гигантского призрака, вышедшего из пустыни Гоби — Чингис-Кагана — с папой Иннокентием III, организовавшим четвертый и самый громкий крестовый поход, будет простая шутка с моей стороны... Не буду пока пугать читателя призраками из азиатских пустынь! Но на остальном я и теперь имею полное и научное право настаивать.
Мое основное открытие при исследовании русских летописей состоит в следующем. Русские летописцы (у которых значительная часть сообщений, начиная с конца «Основной летописи» в 1110 году, подтверждается астрономическими вычислениями А. М. Вильева, моего бывшего сотрудника по Астрономическому отделению Государственного Научного Института им. Лесгафта и моими собственными вычислениями) не только не проспали крестовых походов и наседавших в то время и на Русь рыцарских и монашеских католических орденов Иннокентия III и Григория IX, но, наоборот, полны отголосками их деяний и бросают новый свет на историю самих крестовых походов.
До сих пор наши историки этого не замечали, потому что отголоски деяний крестоносцев дошли до них, как эхо, отразившееся, если и не буквально, от китайской стены, то от непроницаемой завесы, закрывающей для нас и до сих пор реальную историю не только древнего, но и средневекового Азиатского Востока. Все непонятное, да и вообще все, что угодно, можно было перебрасывать за эту стену, не боясь разоблачений.
Кроме того, были и другие причины. Я показывал уже, что и в Лаврентьевском списке, и в других, то тут, то там, оказываются на самых интересных, с нашей точки зрения, местах вырванные листы.
Кто их вырвал и зачем? Не потому ли, что в них оказывались слишком бросающиеся в глаза противоречия восточному происхождению «татарского ига»?
Но даже и ранее этих вырванных листов кто-то уже проредактировал первичные летописи, составленные по разным монастырским записям, исключив из них все неподходящее к его односторонним ошибочным представлениям. Так, вместо действительных годов, часто поставлены предшествовавший или последующий за ним, что хорошо видно из моей проверки по солнечным и лунным затмениям, по пасхалиям и дням недели. И эти искажения были сделаны, несомненно, уже в то время, когда после взятия Царьграда турками в 1453 году, крестоносцы ушли уже в области истории и вражда к ним заменилась враждою к туркам. Как бы вы ни старались, но вы ничем не объясните полного отсутствия в основной Лаврентьевской летописи упоминания взятия крестоносцами Царь-града в 1204 году. А в Новгородской летописи по Синодальному списку рассказ об этом признан позднейшей вставкою и до меня. Так, в «Полном собрании Русских летописей» мы читаем «повесть о взятии крестоносцами (фрягами) Царьграда взята сокращенно из византийцев или из болгарских хронографов»[116].
Да и по языку это видно: только в этом месте крестоносцы называются фрягами, а более это слово нигде не встречается.
А еще более странно полное отсутствие известий об обратном отбитии Царь-града Михаилом Палеологом в 1261 году, что должно бы было, конечно, разнестись радостною вестью по всему православному миру. А что же читаем под этим последним годом?
Вот, в Суздальской летописи по списку бывшей Московской Духовной Академии:
Для 1261 года: «В лето 6769. Родился Александру (Невскому) сын Данилей». И больше ничего. А для 1262 года: «В лето 6770. Изгнаша поганых из всех градов, не терпя насилия их».
Это можно было бы отождествить с изгнанием крестоносцев из Царьграда, так как мы уже видели, что в летописях часто приходится переводить их счет «от сотворения мира» на наш, прибавляя лишний год к общепринятому переложению, и тогда подтвердился бы мой вывод, что «погаными» и «татарами» назывались крестоносцы. Но дело портит такое пояснение Лаврентьевского списка для того же 1262 года:
«В лето 6770 (1262). Избавил бог от лютого томления бесурменского (Besteuermann'ского) Ростовскую землю. Вложил ярость в сердца крестьян (вместо христиан). Не терпя насилия поганых сделали вече и выгнали из городов Ростова, Суздаля и Ярославля. Брали бо те окаянии бесурмене дани и от того великую пагубу людям творили» и т.д., как я уже цитировал ранее.
И если этот бунт был не отражение бывшего в то же самое время отбития русским единоверцем греческим царем Михаилом у крестоносцев Царьграда, так почему летописец не упомянул при этом удобном случае и об этом, и о возвращении «в то же лето» главы восточной (а в том числе и русской) церкви — византийского патриарха Арсения — обратно в свою столицу, изгнав «поганых латинян»? Ведь даже в самой «Новгородской летописи», в которую вставлен под 1204 годом рассказ о «фрягах», для этого года мы находим лишь мелочное сообщение:
«В лето 6769 (т. е. 1261 год) обил владыка Новгородский Далмат святую Софию всю свинцом...»
Да и латины, так надоедавшие православным в это время, упоминаются в русских летописях только один раз:
1) Для года 1175. «В лето 6683, когда князь Ярослав Святославович сидел в Киеве, напал на него проездом черниговский князь Святослав, въехал в Киев, захватил дружину Ярослава с его княгиней и меньшим сыном, а сам Ярослав утек. Просидев в Киеве 12 дней, Святослав возвратился обратно в Чернигов, захватил имущества Ярославова без числа. Ярослав же, узнав об этом, приехал опять в Киев и в гневе замыслил наказать киевлян, говоря: „Это вы навели на меня Святослава, решайте чем выкупить мог княгиню и дитя“.
И когда они не знали что ответить, он распродал весь Киев, и игуменов, и попов, и монахов, и монахинь латину (крестоносцам?), так же как и склады, и купцов, и всех киевлян, и много зла сотворил. Потом он пошел в Чернигов, помирился с Святославом и напал с ним на Олега (Северского князя)».
Вот и все. Да и о «римлянах» есть только в цитатах из иностранных хроник, вроде того, как под 1067 годом, в подтверждение того, что Комета Галлея предвещала бедствия, сказано: «так и при Нероне цезаре воссияла над Иерусалимом звезда во образе копья (комета), предвещая нашествие рати от Римлян (для разрушения Иерусалима)».
Но ведь латины же и римляне гремели на весь мир не только в древности, но и на всем протяжении того времени, которое охватывают наши основные летописи, и при том они гремели не только в Иерусалиме, но и в Киеве, и в Новгороде, и во всей тогдашней Руси!
Как объяснить все это, если не только что высказанной мною идеей, что первичные русские летописи были проредактированы и искажены кем-то, желавшим перенести действие с запада на восток и потому исключившим или исказившим все места, из которых было ясно, что дело идет о «латинском иге» (которое на самом деле и послужило образованию сначала Киевской, а затем и Московской Руси). Это он и заменил их татровцами-татарами.
А кто же мог бы так сделать? Припомнив, что Московский патриарх Никон (1652-1666) первый установил авторитет греческой науки, собрал много рукописей из Византии и из Славянских стран, в том числе и летописей, и что одна из древнейших даже носит название «Никоновской», и что он первый занялся чисткой Библии и Евангелий, вызвав раскол в русской церкви, невольно является мысль: не под его ли редакцией была обработана или создана та часть наших летописей, которая носит название «Продолжение Нестора»? И не он ли затушевал все те места, из которых ясно было видно, что татарские орды были крестоносные ордена, а сами тартары были римские католики?
116
При этом указано и из каких именно: из третьей книги Никиты Хониата, стр. 410-440 Боннского издания; из Вильгардуина «Histoire le la conqueste de Constantinople par les francais et les venitiens en 1204» в парижском издании 1657 года.