- Да, достойные господа, именно как вы и говорите. Я, Фана, бессменный руководитель передвижной цирковой труппы "Магум-Уникум" имею честь представить вам Ханни и Миксуса - лучших актеров в своем жанре. Мы тоже направляемся в Капирус. В нашей труппе есть несколько вакансий и мы хотим их заполнить, если найдем кого-то достойного, разумеется. "Да мы возьмем хоть кого-нибудь, лишь бы согласился" - подумал про себя Миксус. А Ханни если и подумал чего, то было оно в таких выражениях, которые редко употребляют даже в невоспитанном обществе, а в воспитанном - никогда!
- Прошу вас, господа актеры, к нашему огоньку, испейте кавы. - любезно продолжала свою речь госпожа Фана. "Ты бы их покормила лучше, вон рожи какие голодные, наверняка, еды дня два не видели" - опять прокомментировал про себя Миксус. А Ханни, как всегда, комментировал в тех же простых и грубых выражениях.
- Благодарю вас, маа-м... А чем вызвана ваша стоянка? До вечера еще далеко. Можно постараться до ночи оказаться в Патье, а оттуда поутру если выехать, можно и в Капирус успеть...
- Ох, говорите вы все верно, да вот несносные твари. Учуяли желтолист. Так ведь, Миксус?
- Верно, маа-м. Теперь их ни за какие шишы от этих кустов не оторвать, а тут ее воон сколько! Угораздило попасть на цветущую поросль.
- Думаю, что-то придумать можно. - Это отозвался Партиноль, по виду крестьянин с Севера.
- Для нас была бы большой честью продолжить путешествие в вашем обществе, маа-м Фана. - и Сэм, назвавшийся Фуггистоком, склонился в церемонном поклоне.
- Буду премного вам благодарна, если вы поможете нам двинуться в дорогу. Очень не хочется времени терять. Ханни, собирайся!
Через четверть часа волы медленно тащились по дороге. На мордах животных висели большие торбы с нарванными листьями и цветками желтолиста. Волы медленно жевали листочки и спокойно двигались в сторону, которую их гнал погонщик. Трое юношей шли с боку от фургона. Ханни сладко храпел, а Фана поддерживала приятный разговор с молодыми людьми. Через некоторое время, окончательно очарованная спутниками, Фана стала выяснять, чем талантливы молодые люди, а когда ее собеседники продемонстрировали несколько номеров, которые они откалывали, как Фана не стала медлить и предложила господам актерам продолжать путешествие вместе с их труппой. В знак официального заключения контракта Сэм вручил Фане три голубые ленточки гильдии актеров. Ленточки были настоящие. Среди людей, с которыми судьба сводила Командира Доу были и актеры, а если старина Доу просил актеров поделиться с ним чем-нибудь, поверьте, господа актеры рады были отдать самое последнее, и не только рубаху.
Окончательно повеселевшая, Фана решилась тут же поменять маршрут и идти в Магеллон прямо по центральной дороге, не сворачивая с трассы в Патье на дорогу к Капирусу. Опять же, на постоялом дворе можно сэкономить. А по всем баронатствам актеры начнут двигаться только после того, как отыграют на праздниках Семиборья.
Повозка медленно катилась по дороге, которой наши друзья-разведчики уверенно приближались к цели их путешествия. Сэм был доволен. Агентура Командира Доу пока окупала себя с лихвой.
Глава десятая
Аспагарусов суд
Аспагарус. Провинция Дейр. Империя Анно.
- Как я ненавижу эти чопорные церемонии. Посмотрите на этого расфуфыренного идиота-церемонмейстера или как тут у них называется. Его, как индюка, распирает от сознания собственной важности. А сам забыл туфель на левой ноге зашнуровать как следует. Если грохнется, будет шуму на весь дворец!
- Ваше Великолепие, сир, это и в самом деле невозможно выдержать до конца!
- Терпите, массатус Притант, я ведь терплю... надо будет произвести реформу дворцового церемониала.
- Это невозможно - возмутятся не только благородные, но и простолюдины. Народу нравятся пышные представления, сир.
- Это верно. Кажется, пора вставать! Прошу вас, господа, выдержать и это!
Пышная церемония проходила в Круглом зале. По традиции Аспагаруса, этот зал был посвящен богам. Но не всем, а главному пантеону - девяти самым старшим богам Карриты. Их пышные изваяния из бледно-розового кариенского мрамора были раскрашены яркими красками и украшены золотыми аппликациями. Глаза богов были сделаны из камирты - драгоценного камня, падающего с неба. Утверждали, что эти камни - слезы богов. Может быть. Но коричневые с черными вкраплениями камни в глазницах раскрашенных статуй оставляли странное впечатление - казалось, что глаза богов смотрят на всех, кто находится в зале, одновременно. Зал находился внутри здания, но был самым высоким залом во всем замке. А свет проникал в него прямо с потолка, который был выполнен их огромных стеклянных витражей. Витражи были разделены на девять секций, каждая из которых соответствовала скульптурному изображению соответствующего бога, а сюжеты витражей представляли из себя ни что иное, как описание самых значительных событий, связанных с тем или иным божеством. Боги считали своим долгом вмешиваться в дела и судьбы людей. И имели на это все права. Приблизительно так можно было трактовать изображения во всем зале, не только скульптуры и витражи, но и искусные фрески, протянувшиеся по стенам, наполненные изображениями все тех же легенд о богах, причем только богах Пантеона.
В центре зала располагалось Судилище, или, как его прозвали остроумные посетители Седалище Богов. Девять серебряных кресел, украшенных драгоценными камнями (каждому богу был посвящен свой особенный драгоценный камень и именно из него были украшения именного кресла). Кресла располагались полуовалом. Посередине располагался стол Прошений, покрытый белоснежной скатертью. На столе стояла Жертвенница, сделанная из белоснежного, крайне редкого на Каррите, мрамора. В этой шкатулке, размером с голову быка не было ни единой прожилки желтого, красного, серого или какого-иного цвета. По традиции, проситель опускал в эту шкатулку свое подношение богам. Подношение не должно было быть громоздким, но должно было быть достаточно дорогим, чтобы умаслить всех богов. А что-что, но подношения боги любили, это точно. Для просителя был установлена и скамеечка из обычного дерева, прямо посреди Седалища, напротив центрального кресла. Скамеечка была низкой и проситель, присев, мог разглядеть разве что макушки судей. Но для венценосных особ, а тем более, императора, было приготовлено другое седалище: небольшое кресло с невысокой спинкой и с короткими поручами. Оно все равно не позволяло находиться на одной высоте с Судьями, но позволяло хотя бы отчетливо лицезреть их лоснящиеся от жира, стекающего с париков, лица.
Не смотря на то, что было лето, и была жара, судьи сидели при полном параде: в пышных горностаевых мантиях и в париках, густо усыпанных пудрой и намазанных толстым слоем животного жира. При посещении обычной высокородной особы на церемонии присутствовал один из судий, но коронованного посетителя, опять же, в знак уважения к его статусу, приветствовали все девять Высоких заседателей. А чтобы они казались еще выше, их места были установлены на возвышении, совершенно из зала незаметного. Так и создается видимость величия!
Не надо только думать, что подобное подобострастное отношение к коронованным особам гарантировало им автоматический успех в любом деле и удовлетворение любой прихоти. Ни в коем разе. Судьи действительно находились под властью богов и выносили решения, которые часто не устраивали монархов. Но Аспагрусов суд был последней инстанцией, и его решению подчинялись даже самые сумасбродные самодержцы. А если не подчинялись? Что же, за долгую историю Карриты случались и такие... прецеденты... Велемир Монархус Кладры пытался оспорить решение, касаемое престолонаследия, он проводил закон, который разрешил бы, в качестве исключения, наследовать трон его сыну-бастарду. Вердикт судей был неодобрительный. Но Велимир послал решение Судей к дьяволу. Через месяц, во время охоты, средь бела дня и чистого неба молния ударила в лагерь охотников, и Велемир, вместе с незаконнорожденным сыном и двумя ближайшими советниками, мгновенно были сожжены небесным огнем. А на императора Виккиваргануила Седьмого камнем упал орел, как только император объявил о том, что не подчиниться решению Аспагарусова суда. Орел ударил императора клювом в темечко, да так удачно, что император скончался на месте. В иных случаях воля богов проявлялась не так быстро и не так открыто, но проявлялась обязательно! Обычно строптивый монарх не усиживался после акта неподчинения на троне более полугода. И это при том, что сами Аспагарусы ни в какую политику не лезли и ничем, кроме выполнения судебной функции, не занимались. Так что неподчинение Суду Аспагарусов считалось не только дурным тоном, но и дурным предзнаменованием.