— Я верю в это, — улыбнулся Вельш. — Впрочем, оставим эту беседу. Расскажите лучше о себе. Ведь вы — молодой человек! Вы уже определились?
— Я не помню, — сказал Миша. — Я еще не нашел себя.
— Займитесь высшей деятельностью! Это лучше всего.
— Что это?
— Искусство! — воскликнул Вельш, и тут же официант принес красивые блюда, от которых шел чудесный аппетитный запах. Артем почесал свою красную звездочку на левом виске, взял нож и вилку и немедленно приступил к поеданию своего блюда. Миша тоже отрезал кусочек и съел его.
— Каким искусством вы занимаетесь? — спросил он.
— Я — писатель, — ответил Артем, — Я — писатель-акциденциалист. А мои друзья делают абсолютно любое искусство из чего угодно. В этом и есть подлинная прелесть: в свободе! Впрочем, дайте мне поесть.
— Вы желаете что-нибудь узнать?
— Что такое акциденциализм? — сказал Миша, тоже отставляя от себя пустую тарелку и быстро выпивая вино.
— Это — направление в искусстве, — уверенным тоном проговорил Вельш. — Вы хотите, наверное, знать, в чем его отличие от других течений?
— Может быть, — сказал Миша.
— Все очень просто, дружок. Все ваши течения описывали и изображали очень важные вещи. Самые главные тайны и занятия были придуманы и воспеты искусством; любые миры и ситуации, в которых можно жить и путешествовать; любовь и все высшее, и прекрасные ужасы разных смертей и убийств…
— Я знаю этот мир, — сказал Миша.
— Чудненько! Но акциденциалистов все это не интересует. Акциденциализм описывает как раз совершенно неглавное и ненужное; то, что вообще можно не замечать и проходить мимо; все несущественное и неважное, короче, всякий там маразм.
— Это может быть искусством, — сказал Миша.
— Конечно! Это должно стать самым лучшим искусством! Это есть новое слово! Штучки, дрючки, разве это не замечательно?
— Я не знаю, — сказал Миша. — Прочитайте мне какое-нибудь акциденциалистское произведение.
— Пожалуйста, — ответил Вельш, выпив вина. — Вот вам мое стихотворение «На смерть А. К.»:
—Вы не талантливы, — сказал Миша Оно. — Мне это не очень нравится.
— Вы ничего не понимаете в искусстве! — возмутился Артем и сокрушенно выпил залпом все свое вино, тут же налив себе снова. — Почитали бы вы мой роман «Описание всех неровностей, вмятин, царапин и природных древесных линий моего письменного стола»! Это — признанный шедевр!
— Он напечатан?
— Нет, что вы, акциденциализм — подпольное искусство, которое не понятно почти никому. Хотя сейчас есть надежда…
— Я прочитаю, — сказал Миша. —Это большой роман?
— Двести шестьдесят пять страниц! — гордо ответил Вельш, снова выпивая полный бокал. — Я же вообще прозаик, стихи у меня плохо получаются. Самый лучший сейчас поэт — Антон Дзерия. У него есть классическое произведение «Ода на поворот туловища налево с одновременным наклоном головы вниз»… Там, как же…
— Это ничего, — сказал Миша.
— Вам нравится?
— Так, — сказал Миша. — Нужно почитать глазами.
— Тогда пойдемте в гости! — обрадованно заявил Вельш. — Еще вон ту девушку возьмем!
— Вы пойдете в наши прелестные гости? — восторженно крикнул ей Вельш.
— Да, — ответила она. — Меня зовут Антонина. И так все происходило.
§