§
— Ты и впрямь, что ли, козел, — говорил Яковлев. — Трахнуть меня не смог. Неужто перевелись мужчины во Вселенной? Разве трудно создать самца?
— Мне дорога память о том, кем я был, хотя я и вижу, кем я стал. Самец, обладающий готовым орудием, как правило, бывает неумен и неоригинален. Я боялся, что такая кровь не смогла бы произвести на свет великую личность, способную спасти и уничтожить нужный нам мир, погрязший в своем герметизме.
— Идиот, ведь этой личностью будешь ты! — взревел Яковлев, сокрушая какой-то народ.
— Вот именно, Иван Федорович! — сказал он злобно. — А я не хочу родиться дебилом, задав обнаглевшему человечеству слишком простую загадку соответствия большого малому, или же бога идиоту. Моя задача — стать простым и наполненным любой возможностью; стать легким, как сейчас и вчера; только так я буду собой и тобой; только так я их уничтожу, Коля!
— Ты — болван импотенциальныи, — сказал Яковлев, превращаясь в андрогина. — Но я люблю тебя, чудо высшего света! Я даю тебе еще попытки совершить со мной расхожее действие, желанное нам. Пусть великое «может быть» будет пухом твоему избраннику Шульману, но я жду иных людей и членов.
— Давай попробуем еще!.. — говорил Яковлев шепотом, стеснительно скрываясь во мраке трав и мхов. — Быть может, что-то выйдет, что-то произойдет. Только в воплощениях возможны трагедии и подлинные смыслы поступков, нам же плевать на них, Иван Федорович, у нас нет серьезности, только желание быть вместе; а ну-ка, давай-ка, друг, будем как союз, или вселенская свадьба.
— Я всегда готов, — хмуро ответил Лао и заснул на некоторое время. Закат, полный тайн, озарял мир. Любовь была готова родиться из великих душ, словно красивая девочка, способная поцеловать на ночь отца, или друга. Все начиналось в очередной раз.