— Кать, ты прости, но пока я тебя развязывать не буду. Лучше послушай. Высокий, светловолосый, голубоглазый, отличная фигура и наглая ухмылка. Он? Зовут — Андрэ. Кивни головой, если это он. Катька бешено закивала.
— Полегче, голова отвалится. Так вот, познакомилась я с твоим Андрэ. Катя протестующе замычала, и я поправилась.
— Извини. Не твоим. Но клыкастым. И очень наглым. Если бы я его впустила сюда, здесь уже было бы две укушенных девушки. Не хочешь спросить, как он нас нашел? А я все равно расскажу. Ты спала, а во сне рассказала ему, где ты находишься. Я услышала твои слова. Потом попыталась разбудить тебя, но у меня ни хрена не получилось. Протестуешь против хрена? Извини, но факт остается фактом. Тебя было не разбудить. И я решила связать тебя. Я бы обошлась просто лейкопластырем, но ты сорвала бы его и пригласила этого типа внутрь. Извини, но мне не нравится, когда меня кусают. Мы сперва просто побеседовали у входной двери, а когда он понял, что внутрь я его не пущу, попытался загипнотизировать меня. Знаешь, не самое лучшее ощущение. И я едва не поддалась.
Меня всю передернуло при воспоминании о голубых глазах. Как-то невесело было думать, что еще немного — и я бы сдалась. Если бы не подушечка с иголками…
— В общем, мне удалось справиться, но на него я больше не смотрела. Мы поговорили через дверь, потом он пригрозил ее выломать и вытащить нас, конечно, не сам, а с подручными средствами в виде парочки отморозков. Я пообещала позвонить в полицию и на телевидение, в программу «Сверхъестественные явления», и вообще, куда только смогу. Ну и рассказать о нем. И о его милой деятельности. Угроза подействовала, и он оставил мысль о подкреплении, но принялся за меня всерьез. Потом мы обменялись еще парочкой любезностей, и он пригласил нас в свой клуб. Если «Волчья схватка» — это его клуб. Завтра нас ждут там в полночь. Я думаю, что ты не будешь возражать против тихой милой вечеринки? Судя по Катиному лицу — она очень даже возражала. Я попыталась объяснить.
— Кать, даже если я свяжу тебя, если упрячу в бронированный сейф и если приставлю взвод коммандос для охраны — это не поможет. Веревки перережут, сейф вскроют, а коммандос еще и ковриком положат, чтобы этот тип не испачкал башмаков. И нам это не поможет. И даже если ты до завтра улетишь в Америку — тоже. Мы еще не представляем, с чем столкнулись, поэтому лучший вариант — разведка. А за отсутствием выбора — разведка боем. Мы же не знаем о них ничего! А если тебя и в Америке достанут? Мальчик выглядел очень решительно. Катя смотрела на меня с ужасом. Я устало опустила глаза.
— Как бы я к нему не относилась, но это крайне серьезный тип. Если его недооценить, двумя живыми девушками на земле станет меньше. А мертвыми — больше. Ты хочешь стать вампиром? Катька остервенело замотала головой.
— Вот и я не хочу. Но давай смотреть на себя критично. Ты да я — две девчонки-студентки. По английским меркам мы даже несовершеннолетние. Сколько у нас шансов сцепиться с существом, которое гораздо старше, опытнее и страшнее нас? Ну, то есть мы уже сцепились, но сколько у нас шансов победить? Может я и не самый слабый человек в этом мире, может, я и смогла бы выиграть у многих, но мы живем не в сказке. Надо трезво оценивать свои силы. Мне удалось заинтересовать этого вампира. По-четная капитуляция на наших условиях даст нам время. И мы сможем набраться сил и знаний. Не нравится? Сочувствую. Но лучшего варианта все равно не будет. И еще… Знаешь, Катя, придется тебе так пролежать до рассвета. Подруга забилась и замычала. Я резко вскинула голову.
— Протестуешь!? Не хочешь!? Ноги затекут?! Катя ожесточенно закивала.
— А придется! Придется, черт возьми! Если ты думаешь, что я буду рисковать своей шкурой ради твоих удобств — ты жестоко ошибаешься! По-хорошему, мне не стоило бы влезать во все это! Надо было послать тебя к черту, как только ты позвонила! Предложить принять валерьянки — и пойти посмотреть телик! Ночью он опять навестил бы тебя, трахнул и укусил, но какое это имеет значение!? Никакого! Меня бы это не коснулось! — окончательно сорвалась я с резьбы. — А теперь я ввязалась в какую-то чертовщину и попросту не знаю, куда мне лезть, чтобы это исправить! Свары с вампиром вряд ли могут хорошо кончиться! Особенно если я не хочу ни служить кормежкой, ни сверкать клыками! Всю жизнь мечтала, блин! А теперь ты просишь меня развязать тебя и подвергнуть нашу жизнь опасности!? Да-да, именно жизнь! До рассвета, солнце мое, ты просидишь, упакованная, как ливерная колбаса! Потом я развяжу тебя и помогу размять руки и ноги. Кстати, уже два часа ночи. Так что еще часа четыре ты перетерпишь! Или я развязываю тебя, выкидываю за дверь — и вали на все четыре стороны! Это не я втянула тебя! Это ты попросила у меня помощи и защиты! Я дала их тебе, но при этом подставила свою семью! А моя семья для меня дороже сорока таких как ты! Для меня теперь существуют только три вида отношений! Веди меня, следуй за мной или убирайся! Ты не можешь сделать первого и не хочешь третьего. Поэтому веду я! И будь любезна слушаться! Ясно? Катя закивала головой. Я перевела дух.
— Ну, вот и отлично. Прости, но рот я тебе тоже оставлю заклеенным. Приглашения вполне достаточно, чтобы Андрэ вошел в наш дом, как в свой. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Хочешь спросить — какими? А вот такими! Нам просто перервут глотки. Так что прости за неудобства. Мне вовсе не хочется разбираться накоротке с этим монстром. Я попробовала свернуться клубком прямо на ковре.
— Кать, не буди меня, хорошо? Только когда рассветет.
Я медленно стянула на себя одеяло и так же медленно завернулась в него. Каждое движение было невероятно тяжелым, словно этот припадок злости вымотал меня до конца.
— Завтра утром мы не пойдем в институт. У нас будет большая культурная программа.
Мои глаза закрылись сами по себе. И под веками была чернильная мгла, пронизанная бледно-голубыми всполохами.
Глава 3. В которой сходят с ума уже вампиры. От злости
— Уууууууу!!! УУУУУУ!!! УУУУУУУУУУУУУУУ!!!
Что это!? Паровоз!? Пароход? Я с трудом выплывала из сна. Я лежала на ковре, с головой завернувшись в одеяло. Камин давно потух и последние угольки покрылись серым пеплом. Катя вертелась на кресле и мычала. Ее-то мычание я и приняла за паровоз. А почему она на кресле? И где мы? Что вообще происходит!? События этой ночи медленно всплывали в голове. Я застонала и попыталась встать на ноги. Получилось. Я подошла к окну и отдернула шторы. За окном пробивался серый рассвет. Отлично. Я с трудом подошла к креслу и отодрала пластырь. Катя взвыла.
— Юлька! Черт бы тебя побрал!!!
— Обязательно, — согласилась я. — К нему мы сегодня и идем.
Это мгновенно сбило с подруги все бешенство. В голубых глазах заплескался ужас.
— Юля, ты всерьез?
— Да.
— Юля, я не пойду!
Я молча продолжала распутывать узлы. Пальцы плохо слушались, но веревка поддавалась. Катя продолжала качать права. Да, раньше я думала, что она умнее.
— Юля, ты не можешь говорить этого всерьез! Я не смогу встретиться с ним! Это слишком ужасно!
Нашла время устраивать консилиум, эгоистка хренова! Неужели она не видит, что я едва на ногах стою? Что мне плохо!? Хотя нет. Не видит. Сейчас она замечает только себя. Может быть, поэтому мы и не стали по-настоящему близкими подругами? Но я не стала развивать тему.
— Попробуй размять руки и ноги. Поговорим потом.
Я вышла в коридор и опустилась на четвереньки. Не упала. Не рухнула. Хотя и очень хотелось. А именно опустилась и принялась оглядывать пол по сторонам. Ну, давай, девочка, держись! На четвереньках мне стало гораздо лучше. Может так и остаться? И давай попробуем найти этот идиотский ключ! В конце концов, все получится.
Все и получилось. Только не сразу. Катька продолжала завывать в комнате, как будто ее утвердили на роль пылесоса, а я оглядывала пол. Ключ нашелся там, где не ждали — за вешалкой с дачными шмотками — всякими старыми джинсами и майками, в которых можно хоть по канализации лазить — хуже уже не будет. Я кое-как открыла дверь — и вышла наружу. Посмотрела на следы. Действительно, следы были. Но были они как-то странно. На дорожке были наши следы. Рядом с домом я нашла следы мужских ботинок размера так сорок пять — сорок шесть — то есть Андрэ точно был. Но был — только перед дверью. Словно по воздуху прилетел.