Пётр Иваныч изумлённо ощупывал своё колено.
— Лёгонький какой, — хрипловато сказал он.
Перелетев на другую ёлку, летяга снова спустился вниз. Видно, притягивал его затухавший огонь костра, манил, как лампа летним вечером манит мотылька.
На меня напал сон. Вернее, не сон — волчья дрёма. Я — то закрывал глаза и проваливался куда-то под еловый корень, то открывал их и видел тогда бороду лишайника, свисающую с веток, а за нею совсем посветлевшее небо и в нём летягу, перелетающего с вершины на вершину.
С первыми лучами солнца летяга исчез.
Утром, за чаем, я всё приставал к Петру Иванычу, просил подарить мне сапог, в котором побывал летяга. А Лёша сказал, допивая вторую кружку чаю:
— Не Козьма ли да Демьян к нам его подослали?
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_049.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_049.jpg)
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_050.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_050.jpg)
Листобой
Ночью задул листобой — холодный октябрьский ветер. Он пришёл с севера, из тундры, уже прихваченной льдом, с берегов Печоры.
Листобой завывал в печной трубе, шевелил на крыше осиновую щепу, бил, трепал деревья, и слышно было, как покорно шелестели они, сбрасывая листья.
Раскрытая форточка билась о раму, скрипела ржавыми петлями. С порывами ветра в комнату летели листья берёзы, растущей под окном.
К утру берёза эта была уже раскрыта настежь. Сквозь ветки её текли и текли холодные струи листобоя, чётко обозначенные в сером небе битым порхающим листом.
Паутина, растянутая в ёлочках строгим пауком-крестовиком, была полна берёзовых листьев. Сам хозяин её уже скрылся кудато, а она всё набухала листьями, провисая, как сеть, полная лещей.
Старая яблоня
Целый день сидит у дороги бабка, яблоками торгует.
Мчатся мимо яблок машины, мотоциклы, ревут трактора. Иной раз остановится машина, купит яблок и дальше гудит.
Вот едет грузовик. Этот яблок не купит, некогда ему. Автобус бы купил, да у него остановка за три километра. А это «Запорожец», если и купит, так полкило.
Я остановился, купил полведра.
— А ты ведь, радетель, и на ведро тянешь, — сказала бабка.
Сидит бабка у дороги, а за спиной у неё рябина, а за забором яблоня старая стоит, на ней яблоки зреют, на землю падают.
Целый день работают они. Бабка торгует, яблоня яблоки роняет. Так и живут.
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_051.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_051.jpg)
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_052.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_052.jpg)
Шень-шень-шень
А кто знает, как надо подманивать лошадей? Ну, котят да цыплят подманивать все умеют.
Гусей надо так: — Тега-тега-тега…
Оленей: — Мяк-мяк-мяк…
Овец, слыхал я, одна тётя подманивает так: — Басёнки, басёнки, басёнки…
А лошадей, Витя Белов сказал мне, надо подманивать: — Шень-шень-шень…
И вправду, какое хорошее слово, вполне лошадиное. Лошади должны его понимать, точно.
Вот я научился новому слову и пошёл по деревне лошадей искать.
Взял, конечно, хлеба чёрного кусок, посолил его, в карман сунул. Соль, конечно, в карман немного просыпалась, да это не беда.
У меня в этом кармане много чего побывало.
Вот хожу, лошадей ищу.
Да что-то не видать лошадей.
Бригадир навстречу на велосипеде скачет, кричит:
— Не видал лошадей? А я ему отвечаю:
— Шень-шень-шень…
— Ты что, спятил? — бригадир говорит. — Лошади ограду поломали, в чисто поле ушли.
Ускакал бригадир в чисто поле, ищет в бинокль лошадей. А я подошёл к реке, к тому месту, где разрослись тополя-осокоря, и говорю негромко:
— Шень-шень-шень.
И тут вышли из зарослей три белых коня, глядят на меня в глаза, всё понимают.
Вот тебе и «шень-шень-шень»! Хлеба-то у меня всего один кусок.
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_053.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_053.jpg)
Летний кот
Тут на днях встретил я Летнего Кота.
Рыжий и жаркий, вобравший в себя солнечный зной, лениво развалился он в траве, еле шевелил усами. Заслышав мои шаги, он поднял голову и строго поглядел: дескать, проходи, проходи, не заслоняй солнце.
Целый день валялся Кот на солнце. То правый бок подставит солнцу, то левый, то хвост, то усы.
Начался закат и кончился. Наступила ночь, но долго ещё что-то светилось в саду. Это светился летний солнечный Кот-подсолнух.
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_054.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_054.jpg)
Ночные налимы
С первыми холодами в Оке стал брать налим. Летом налим ленился плавать в тёплой воде, лежал под корягами и корнями в омутах и затонах, прятался в норах, заросших слизью.
Поздно вечером пошёл я проверить донки.
Толстый плащ из чёрной резины скрипел на плечах, сухие ракушки-перловицы, усеявшие окский песчаный берег, трещали под сапогами.
Темнота всегда настораживает. Я шёл привычной дорогой, а всё боялся сбиться и тревожно глядел по сторонам, разыскивая приметные кусты ивняка.
На берегу вдруг вспыхнул огонь и погас. Потом снова вспыхнул и погас. Этот огонь нагнал на меня тревогу. Чего он там вспыхивает и гаснет, почему не горит подольше?
Я догадался, что это деревенский ночной рыбак проверяет удочки и не хочет, видно, чтоб по вспышкам фонаря узнали его хорошее место.
— Эй! — крикнул я нарочно, чтоб попугать. — Много ли наловил налимов?
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_055.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_055.jpg)
«Многолиналовилналимов…» — отлетело эхо от того берега, что-то булькнуло в воде, и не было больше ни вспышки.
Я постоял немного, хотел ещё чего-нибудь крикнуть, но не решился и пошёл потихоньку к своему месту, стараясь не скрипеть плащом и перловицами.
Донки свои я разыскал с трудом, скользнул рукой в воду и не сразу нащупал леску в ледяной осенней воде.
Леска пошла ко мне легко и свободно, но вдруг чуть-чуть напряглась, и неподалёку от берега возникла на воде тёмная воронка, в ней блеснуло белое рыбье брюхо.
Пресмыкаясь по песку, выполз из воды налим. Он не бился бешено и не трепетал. Он медленно и напряжённо изгибался в руке — ночная скользкая осенняя рыба. Я поднёс налима к глазам, пытаясь разглядеть узоры на нём; тускло блеснул маленький, как божья коровка, налимий глаз.
На других донках тоже оказались налимы.
Вернувшись домой, я долго рассматривал налимов при свете керосиновой лампы. Их бока и плавники покрыты были тёмными узорами, похожими на полевые цветы.
Всю ночь налимы не могли уснуть и лениво шевелились в садке.
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_056.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_056.jpg)
![Воробьиное озеро (авторский сборник) i_057.jpg](https://litlife.club/books/227200/read/images/i_057.jpg)
Снежный всадник
Говорят, когда выпадает первый снег, — объявляется в лесах Снежный Всадник.
На белой лошади скачет он по заснеженным оврагам, по сосновым борам, по берёзовым рощам.
То там, за ёлками, то там, на просеке, мелькнёт Снежный Всадник, объявится перед людьми и мчится бесшумно дальше — по заснеженным оврагам, по сосновым борам, по берёзовым рощам. Никто не знает, зачем он появляется в лесу и куда путь держит.
— А с людьми-то он как, — спросил я Орехьевну, — разговаривает?
— Чего ему с нами разговаривать? О чём спрашивать? Он ведь только глянет на тебя и сразу всё поймёт. Он, как по книге, читает, что там у тебя в душе написано.
Давно уже прошёл сороковой день после первого снега. Наступила крепкая морозная зима.
Но вот как-то в заснеженном овраге увидел я, как промчался вдали Снежный Всадник.
— Постой! — крикнул я вдогонку.
Приостановился Всадник, мельком глянул на меня и тут же пришпорил коня, поскакал дальше. Сразу прочёл, что у меня на душе. А на душе у меня ничего особенного не было, кроме тетеревов да зайцев. И валенок с галошами.