Розыск был произведен по горячим следам. Потатуева, как стрелочника, знал в лицо жандарм на Лиговском вокзале, который видел его 15-го вечером выходящим из вагона с каким-то мужчиной и убитым Горностаевым.
Потатуева арестовали, и он повинился.
Сумарокова же взяли прямо на квартире, где он был прописан.
ДЕЛЬЦЫ
«Темное дело», «Таинственное исчезновение 370 тысяч рублей» — вот еще заглавия, которые можно было бы дать настоящему делу. Следствие, которое нам пришлось вести по нему, является одним из труднейших и запутаннейших. Это дело представляло для нас большой и исключительный интерес, рисуя яркие картины из своеобразного мира дельцов, «честных комиссионеров», с удивительной ловкостью балансирующих между гражданским и уголовным правом…
Настоящее дело интересно еще тем, что в нем наряду с профессиональным дельцом фигурирует мало привлекательный человек, который по своему рождению, образованию и общественному положению, казалось бы, не подходил для этой роли.
Это было в семидесятых годах, как раз в разгар «золотой лихорадки», принявшей эпидемический характер. На сцену выступили знаменитые концессии, которые, точно в волшебных сказках, по мановению жезла превращали вчерашнего нищего в богача и сегодняшнего богача — в нищего. Целая рать аферистов-дельцов, прославленных «концессионеров» вместе с полчищем «золотых инженеров-строителей» появились в качестве «полезных общественных деятелей», пекшихся о благе… собственного ненасытного кармана.
Кроме того, это было время, когда дворянство, успев проесть на курортах пленительного Запада все выкупные деньги, ударило в набат о своем разорении, о том, что дворянство оскудевает, гибнет и прочее, и прочее. Однако здраво смотрящие на вещи поспешили устремиться в коммерческие предприятия, справедливо полагая, что фабрики, заводы не нанесут удара дворянской чести, не оскорбят их корон и гербов.
К числу таких, так сказать, дворянских коммерческих предприятий принадлежало и огромное, по миллионным оборотам, Товарищество, во главе которого стоял флигель-адъютант полковник Мальцев, являвшийся главным пайщиком, душой дела.
В один прекрасный день ко мне поступило предписание произвести самое тщательное и полное следствие о таинственном исчезновении 370 тысяч рублей, принадлежавших этому Товариществу. Вернее, мне необходимо было установить, кто именно получил эту сумму. Дело, по словам флигель-адъютанта Мальцева, одного из трех действующих лиц этой странной и запутанной «золотой эпопеи», возникло из следующих событий. Дела Товарищества за последнее время страшно расстроились, пошатнулись. Целый ряд неудачных операций, застой в делах в корне подорвали благополучное финансовое процветание Товарищества. Для того чтобы спасти готовое рухнуть многомиллионное предприятие, требовались радикальные, экстренные меры. Такой спасительной мерой должны были явиться, разумеется, деньги. В крупном и немедленном займе денег, необходимых для Товарищества, был единственный якорь спасения для господина Мальцева и его присных[17], ибо без этого займа все многочисленные заводы неминуемо должны были взлететь на воздух, как лопаются чересчур раздутые мыльные пузыри.
Мальцев обратился к министру финансов с ходатайством о выдаче ему ссуды в размере 2,5 миллиона рублей из средств Государственного казначейства. Мальцев почему-то твердо верил, что не встретит отказа в своей просьбе. Но, увы! — его розовым мечтаниям не дано было осуществиться: министерство финансов не нашло возможным удовлетворить ходатайство Мальцева.
Этот отказ поверг Мальцева и его присных в уныние, граничащее с холодным отчаянием. Положение было буквально безвыходное, участь всего их Товарищества была поставлена на карту. В это критическое время некоторые знакомые Мальцева посоветовали ему обратиться к известному «дельцу», дворянину Галумову, которого он, однако, не знал. Ему говорили, что это чрезвычайно ловкий, оборотистый человек, ворочающий большими комиссионерными делами, с большим кругом знакомых капиталистов, пользующийся весом, влиянием. Утопающий хватается за соломинку. Ухватился за Галумова и Мальцев.
Приятель Мальцева и товарищ по полку капитан Евреинов, знающий Галумова, вызвался «свести» Мальцева с делецким магом и волшебником. Во время делового свидания Мальцев откровенно поведал дельцу о критическом положении дел Товарищества и умолял его устроить заем. Галумов весьма тонко дал понять Мальцеву, что найти средства для поддержания его дел он может, но за эту «дружескую» услугу, без которой Мальцеву предстоит мат, он желает получить и соответствующее вознаграждение. Ведь ему предстоит много хлопот… Надо, наконец, «подмазать» кое-кого из «нужных человечков»… Словом, менее 10 процентов от той ссуды, которую он устроит для Мальцева, он взять не может. Мальцев ужаснулся огромному размеру комиссионных, но, не видя другого выхода из своего тяжелого положения, вынужден был согласиться на эти «божеские» условия.
Галумов, этот «дворянин»-делец, начал действовать. Через несколько дней он сообщил Мальцеву, что ссуду ему соглашается выдать С.-Петербургско-Тульский поземельный банк при участии Учетно-Ссудного банка, но с тем, чтобы им, этим банкам, было предоставлено преимущество перед долгами Товарищества казне, и что выданные из Тульского Банка закладные листы будут постепенно реализуемы Учетно-Ссудным банком. При этом благородный комиссионер, спаситель Мальцева, выяснил и свои условия, которые, наверно, привели бы в восторг шекспировского Шейлока. Условия таковы: Мальцеву будет выдано из Тульского банка 2,8 миллиона рублей закладными листами, которые по реализации их в Учетно-Ссудном банке составят 2,5 миллиона рублей, считая 10 процентов с этой суммы. Вознаграждение ему, Галумову, должно бы определиться в 250 тысяч рублей, но так как министерство финансов не удержит из означенной ссуды следуемых ему 1,2 миллиона рублей, то их, стало быть, надо считать как бы прибавкой к самой ссуде, поэтому и с этих 1,2 миллиона рублей ему тоже следует получить 10 процентов, так что в общем его вознаграждение выразится в размере 370 тысяч рублей. Волей-неволей Мальцев вынужден был согласиться и на подобные, чисто уж ростовщические, предложения. В таком смысле было составлено условие, которое Мальцев и подписал.
После этого наступила очередь хлопот в министерстве финансов о предоставлении частным банкам того преимущества, под условием которого они только и соглашались выдать Мальцеву ссуду. Кто и какими путями предпринял это ходатайство, расследование не обнаружило с достаточной ясностью и полностью. По собранным мною сведениям можно, однако, заключить, что председатель департамента экономии Государственного Совета высказал министру финансов, что Мальцеву могла бы быть оказана помощь посредством уступки частным банкам, если они выдадут Мальцеву ссуду, права преимущественного взыскания перед долгами казне. На это, как известно, согласился в свою очередь и министр финансов.
После официального разрешения на предоставление частным банкам означенного преимущества начала приводиться в исполнение сложная операция выдачи ссуды путем постепенного перевода закладных листов из Тульского банка в Учетный и наличных денег из последнего в банк Государственный. Мальцев, по его словам, плохо понимал, как и когда окончится эта операция. Получив уже из Учетного банка чековую книжку на часть переведенных в Государственный банк сумм, он уехал в Царское Село и там стал ожидать уведомлений. Скоро действительно явилось уведомление, с которого, собственно говоря, и начинается темная история о 370 тысячах рублей.
20 марта Мальцев получил от капитана Евреинова телеграмму, которой он вызывался на другой день в Петербург. В телеграмме Евреинов напоминал, чтобы Мальцев не забыл чековую книжку.
На другой день, т. е. 21-го, ровно в 9. 45 Мальцев из Царского Села приехал в Петербург и прямо с вокзала отправился к Евреинову. Тот заявил Мальцеву, что Галумов желает немедленно получить эти 370 тысячи рублей, составлявшие его «божеское» вознаграждение. Мальцев ничего не имел против этого, и они вдвоем с Евреиновым поехали к Галумову. Там в квартире Галумова Мальцев написал чек на 370 тысяч рублей, и так как, по его словам, Галумов выразил желание получить не чеком, а наличными, то он вручил означенный чек Евреинову, прося его получить эти деньги из Государственного банка и передать их Галумову. После этого немедленно отправился на вокзал и с поездом 11 часов утра отправился обратно в Царское Село.
17
Приспешники, единомышленники.