В конце концов Красный Крест с благодарностью принимает предложение. Как гуманистическая организация, Красный Крест не может предположить обман и не принять самолет с такими дорогими медикаментами, как инсулин.
Через три дня газеты сообщают, что санитарный гидросамолет готов к вылету в Тромсё. Он совершит перелет над горами в Тронхейм, где пополнит запас горючего. Оттуда самолет полетит вдоль побережья к Будё, а затем в Тромсё — конечному пункту.
Для Бенеке наступают напряженные дни. Нужно проинструктировать людей, подготовить самолет и проконтролировать письма. Майор, конечно, понимает, что возможен только выборочный контроль. Он предупреждает своего норвежского помощника, что должны посылаться письма, содержащие только правдивые сведения о положении в Южной Норвегии. Всякое отклонение будет рассматриваться как саботаж. В результате конфискуется только одна открытка. В самом ее начале крупными корявыми буквами написано: «Эти свиньи разрешили нам писать, так послушай правду…»
При подготовке этой «экспедиции» возникло непредвиденное осложнение: началась борьба за место пассажира. Полярный исследователь Хельге Ингстад выразил пожелание лететь на север с поручением от административного совета. Но один из норвежцев, принимавший усердное участие в отправке самолета, возразил, и нашему знаменитому путешественнику пришлось отказаться от самолета и выехать машиной в Тронхейм, откуда, как предполагалось, самолет должен был забрать его вторым рейсом. Но второго рейса не получилось…
Тем временем Бенеке через своих многочисленных норвежских друзей узнал, что в Осло есть влиятельные люди, пытающиеся установить контакт с королем и прекратить сопротивление. Целая делегация стортинга сидела, так сказать, на чемоданах. Но Берлин еще не давал разрешения на поездку. И вообще не было ясно, сможет ли она когда-нибудь выехать.
Нужно было действовать решительно и смело. Обстановка для этого вполне созрела. Среди норвежского офицерства усилилось пораженчество, особенно после поспешной эвакуации союзников из Ондальснеса и Намсоса. Вся Южная Норвегия выбыла из игры. Боевые действия теперь продолжались только у Нарвика и Бьернефьеля.
Бенеке понимал, насколько важно установить связь с королем. Только король и никто иной мог признать новое правительство, утверждал советник миссии фон Нейгауз, с которым майор поддерживал тесный контакт. Административный совет выполнял чисто управленческие функции. Он не имел под собой никакой основы и не был способен найти такое политическое решение, которое было угодно немцам и которое могло положить конец военным действиям.
Следовательно, все дело было в короле. Гитлер в своей директиве от 2 апреля — за неделю до нападения дал строгое указание военному командованию ни при каких обстоятельствах не упускать норвежского короля. Поэтому военно-воздушный атташе капитан Шпиллер еще 9 апреля присоединился к роте парашютистов, в задачу которой входил захват короля и доставка его в Осло, захочет он этого или нет. Однако норвежцам удалось организовать оборону у Мидтскуга, где Шпиллер был смертельно ранен во время подноски боеприпасов. Попытка захватить короля сорвалась, и Хокон VII выехал на север.
Куда же девался Хокон? Этот вопрос командование непрерывно ставило перед Бенеке в первые дни вторжения. Майор каждый день сообщал о передвижениях беглого монарха и его семьи. Но вот уже несколько дней даже Бенеке не мог с уверенностью сказать, где находится король. 4 мая миссия получила телеграмму о том, что слухи о переходе короля и правительства в Швецию необоснованны. Шведский министр иностранных дел категорически опроверг эти слухи. Но где же все-таки был король? 6 мая фон Нейгауз сообщил, что король якобы серьезно болен, но место его пребывания неизвестно. На следующий день появились слухи о том, что правительство Норвегии покинуло страну и выехало в Лондон.
Дни, когда Бенеке работал над своим планом посылки самолета Красного Креста на север, были, пожалуй, самыми напряженными после первых дней вторжения. Немцы пребывали в неведении относительно того, какую позицию заняли норвежские политические и военные руководители после эвакуации союзников из Южной Норвегии. Было ясно, что наступил кризис. Активность различных кругов в Осло говорила о том, что настроения норвежцев скоро резко изменятся. Нужно было ковать железо, пока оно горячо.
Вначале Бенеке решил установить контакт с кронпринцем Улафом, ведя одновременно «психологическую войну», то есть направляя на север страны медикаменты, и особенно так нужный там инсулин[43]. Бенеке внимательно следил за норвежской прессой. Еще до нападения немцев на Норвегию в газетах оживленно дебатировался вопрос о необходимости санитарного самолета для обслуживания населения Северной Норвегии. Инициатором этого дела был генеральный консул Эллеф Рингнес, который через отделение Красного Креста в Вестре собрал для этого значительные средства. Однако полковник Гулликсен, инспектор норвежских ВВС, отклонил предложение авиакомпании «Видере» о таком самолете. Гулликсен не хотел, чтобы частные средства вкладывались в проект, который был лишь первой попыткой.
Бенеке понял, что здесь были богатые возможности для игры на чувствах. Ему удалось даже втянуть в игру генерального консула Рингнеса. Но 8 мая ситуация несколько изменилась. В телеграмме, отправленной в тот день в Берлин, барон фон Нейгауз сообщил, что от епископа Бергграва он узнал, что больной король находится в Тромсё. Все другие слухи были неверными. Таким образом, немцы узнали, что король еще в Норвегии, хотя и неизвестно где. Вероятно, заявление епископа следовало рассматривать как опровержение слухов о том, что король смертельно болен и уже покинул Норвегию.
В той же телеграмме от 8 мая фон Нейгауз сообщил, что четыре депутата стортинга, остававшиеся в Осло в качестве членов комиссии по переговорам, собираются выехать в Тромсё, чтобы уговорить короля начать мирные переговоры с Германией.
От Бенеке Нейгауз узнал, что с помощью санитарного самолета, а также пилота и бортмеханика, которых ему удалось найти, майор рассчитывал возобновить прерванные переговоры с королем, убедить его в том, что норвежцам лучше будет вступить в переговоры с немцами в Южной Норвегии, чем сражаться вместе с англичанами в Северной Норвегии. Короче говоря, Бенеке попытался сделать то, что не удалось военно-воздушному атташе Шпиллеру.
В течение 9 и 10 мая оказалось, что план о посылке делегации стортинга на самолете в Северную Норвегию не реализуется. Бенеке начал обдумывать другие варианты. Удастся ли ему найти собственного «парламентера», который сможет «уговорить» короля прибыть на этом же самолете в Осло? Таков ведь был смысл указаний Гитлера. Но как осуществить такой план? Бенеке решил не открывать карт норвежцам, с которыми он сотрудничал до последнего момента.
События 10 мая заставляют немецкого разведчика действовать еще быстрее и решительнее. Утром этого дня немецкие войска в сопровождении завывающих самолетов-штурмовиков переходят границы Голландии и Бельгии. Сейчас немцам вдвойне важно вывести из войны Норвегию. Бенеке отдает приказ немедленно доставить гидроплан «Вако» в Осло. Утром 11 мая самолет уже отшвартован на базе у Грессхолмера — белая птица с яркими знаками Красного Креста.
Майор мобилизует всех своих агентов, чтобы установить точное место пребывания короля и кронпринца. Ему известно только, что они были в Тромсё. Но говорят, что в самом городе их нет.
Когда на королевский дворец упали первые немецкие бомбы, король со свитой выехал в Мольде, а оттуда на военном корабле в Тромсё. Начиная со 2 мая он вместе с кронпринцем жил в маленьком загородном домике губернского врача Дюбвада Холмбу в долине Молсэльв-дал. Были приняты соответствующие меры маскировки, и даже самый внимательный глаз не смог бы определить, какие знатные гости здесь живут.
Майор Бенеке считал, что все в полном порядке, и отнюдь не подозревал о бурной активности одной небольшой «частной» разведывательной группы, которой даже удалось кое в чем нарушить планы майора. В субботу 11 мая в газетах «Афтенпостеп» и «Нашунен» появились настораживающие заметки: «Санитарный самолет готов к вылету. Он может стартовать в любое время».
43
Большой процент населения Северной Норвегии страдает сахарной болезнью, основным средством борьбы с которой является инсулин. — Прим. ред.