Глава 7.
Ошеломлённый, Рейвин застыл на пороге, наблюдая с раскрытом ртом за переплетёнными в постели телами Каэля и женщины-Аполлита. Пойман с поличным.
– Последнее, что мне сегодня нужно - это волосатая задница крупным планом, – сказал он, повернувшись к ним спиной. – Господи, по-моему, я ослеп!
У Сьюзан отвисла челюсть, а Отто и Лео хохотали вовсю. Они отступили назад в коридор, скрываясь из виду голой парочки.
Каэль прорычал грязное ругательство.
– Какого чёрта? – потребовал он злобно, с сильным акцентом странной смеси шотландского и ирландского. Рейвин слышал, как те двое засуетились в кровати, наверняка пытаясь прикрыться.
– И к сведению, моя задница совсем не волосатая. Уж если из нас двоих кто и лохматый, так это ты. Вас что, не учили стучаться?
– Обычно я так и делаю, – съехидничал Охотник, – но не когда думаю, что на тебя напали.
– На меня и напали… самым желанным образом. Тебе следовало хоть иногда самому пробовать, Рейв, может, тогда не был бы таким говнюком.
Мужчина закатил глаза.
– Ну, я не знаю. Это ведь тебя так волнует мой лохматый зад. Так что же из этого следует, приятель?
Туфля пролетела и ударилась о стену, совсем рядом с головой Рейвина.
– Ты промазал, Каэль.
– Это был не Каэль, – послышался тихий, язвительный голосок. – И в следующий раз я не промахнусь, – сказала женщина взволнованным тоном.
До того, как Оборотень смог ответить, Каэль прочистил горло:
– Короче, почему ты здесь, Котик?
– Есть разговор, и для тебя – Мистер Кот!
– Подожди за дверью, пока мы с Амарандой оденемся, - раздражённо вздохнул он.
Рейвин через плечо взглянул на них, завёрнутых в одну лишь простынь, а потом вышел к остальным и закрыл за собой дверь.
– Думаю, я лучше подожду наверху, – сказал Лео, направляясь прямо по коридору. – Позовёте, когда будет нужна помощь в поимке сексуально озабоченных парочек.
– Заткнись, Лео, – прорычал Охотник. – Ты не настолько важен для меня, чтобы нахамить и не получить за это по шее.
– Ну, конечно, – пренебрежительно ответил тот и направился наверх, скрывшись из виду.
– Ну что ж, это действительно было неловко, – произнесла Сьюзан тоном, что, без сомнения, занял бы первое место в Национальном Конкурсе Сарказма. Она сложила руки на груди, смотря на него своими чистыми голубыми глазами. – Теперь, когда я из первого ряда увидела брачные ритуалы Тёмных Охотников, может, поедем ещё в какие-нибудь прикольные местечки, а? Знаешь, мне давно не было так стыдно. Ещё со времён колледжа, когда на физкультуре в моих шортах порвалась резинка. Мне тогда хорошенько досталось, за то, что на трусах была дырка.
Кто знает почему, но мысль о попке Сьюзан, торчащей из прорези её трусиков, действительно завела мужчину… да, похоже, он совсем съезжал с катушек.
Рейвин не успел прокомментировать саркастическое замечание девушки, когда дверь открылась, и показался Каэль, одетый лишь в красно-чёрный килт, обёрнутый вокруг его стройных бёдер. Он попытался привести свои волнистые тёмные волосы в порядок, потом посмотрел на всех и скрестил руки на исцарапанной голой груди.
– И чем же я обязан такому неожиданному вторжению, к моему большому неудовольствию? Для вас же лучше, чтобы ответ был «Армагедону», если хотите остаться в живых, конечно.
Сьюзан изо всех сил пыталась не таращиться, но это давалось ей с трудом. Как и Рейвин, мужчина имел фигуру подтянутого спортсмена… с идеальными кубиками пресса. У него также была татуировка с изображением лука и стрелы, только вот размещалась внизу, на левом бедре, а другой рисунок, изображавший сердце, пронзённое кинжалом, спускался по руке. Стебли лозы, наоборот, поднимались вверх и переплетались на плече, доходя до груди по правую сторону. Густые чёрные волосы волнами спадали на мужественные плечи. Его красивое лицо покрывала однодневная щетина, а тёмные глаза обрамляли такие длинные ресницы, что всё в целом следовало бы запретить законом.
У Рейвина на челюсти задёргался мускул, когда он взглянул на друга.
– Ты почти угадал. Я здесь, чтобы предупредить, что Аполлиты совершат попытку убить тебя.
Каэль зло ухмыльнулся на это предостережение.
– Ты опоздал. Амаранда пытается сделать это уже целый день, но я всё никак не поддаюсь, – он заговорщически вздёрнул брови.
Сьюзан передернуло от развращённого тайного смысла его слов.
Ноздри Оборотня раздулись, когда он раздражённо посмотрел в сторону закрытой двери.
– Это не шутки, Каэль. Всё очень серьёзно. Поверить не могу, что ты здесь развлекаешься в одной кровати с врагом. О чём только думаешь?
На лице Каэля не осталось и намёка на юмор. Сложенные на груди руки напряглись.
– Поосторожней, дружище! Ты будешь говорить о ней уважительно, усёк?
Дверь спальни открылась и показалась Амаранда. Высокая, неимоверно красивая, эта женщина была из тех, которым Сьюзан всю жизнь завидовала. В ней не было ни грамма лишнего жира, на что указывала её одежда: джинсы в обтяжку, еле прикрывающие ягодицы, и обтягивающий красный топ на бретельках, который больше обнажал, чем скрывал. Золотой браслет в виде змеи обвивал тонкую левую руку, очень подходя к золотым серёжкам, а пупок был проколот кольцом, внутри которого свисала ярко-красная луна. Когда она повернулась к Сью, та увидела у неё ещё и маленькую алую серьгу в правой ноздре.
Девушка было подумала, что на улице немного холодновато для подобного наряда, но промолчала. Может эта женщина простудится и наберёт пару лишних килограмм… По крайней мере тогда она прикроет своё идеальное тело, чтобы Сьюзан не чувствовала себя такой неполноценной.
Заметка: с завтрашнего дня сесть на диету.
Откинув идеальные светлые волосы, доходящие до талии через плечо, Амаранда удостоила их лишь мимолётного взгляда, а потом посмотрела на Каэля. В её глазах безошибочно читалась глубокая, всепоглощающая любовь. В ответ он улыбнулся, посылая ей аналогичные эмоции. Мужчина сказал что-то на незнакомом Сью языке.
Амаранда ответила тем же. Подобно Каэлю, при разговоре у неё тоже виднелись клыки.
Когда женщина удалилась, Рейвин скривил губы:
– Ты даже разговариваешь на их языке?
Склонив голову, Каэль потёр переносицу средним пальцем.
– Что ж, прекрасно. Только позволь ввести тебя в курс событий, что произошли, пока ты любезничал со своей подружкой.
На это он получил лишь раздражённый взгляд.