— Уверена, что она так же относится и к сексу, — жизнерадостно отозвалась Лиз. — В дни их молодости совершенно не было никакого спортивного азарта.
Не знаю почему, но эти слова меня совершенно шокировали. Я понял, что Лиз, в отличие от большинства девушек ее поколения, была совсем не сексуальной гимнасткой, хотя временами, казалось, и проявляла соответствующую активность. Многое выяснилось во время наших разговоров. Я понял, что у нее отсутствует любовь к романам, обычная беспорядочность, столь характерная для наиболее опытных современных любовников. Интересно, думал я, а не старается ли она задеть мое самолюбие? Если это так, то она недалека от успеха. Я готов был на все, лишь бы добиться от нее какого-нибудь признания — печального взгляда, вздоха, слов: «Как бы мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно!» Вот тогда я чувствовал бы себя как надо. А вместо этого она вела себя как пресытившийся школьник во время каникул.
Мы осторожно вымылись под душем в их каване, а затем я натянул на себя плавки ее дяди, которые просто висели на мне.
Лиз была прямо в восторге.
— Хорошо бы, если бы все мужчины носили так, — заявила она, надев на себя яркое зеленое творение, которое сидело на ней, как кожа не змее. Невольно разыгрывается воображение, — произнесла она и молнией метнулась к морю. Я едва поспевал за нею.
Мы вылезли из воды на пляж, когда собиралась коктейльная толпа — сотни пестро одетых мужчин и женщин, группировавшихся под зонтиками и напоминавших собою капли масла в стакане воды. Одни группы не разговаривали с другими. Те, у которых денег было маловато, с ненавистью взирали на богачей. Даже здесь, как в раю, можно найти и херувимов и серафимов.
У Лиз же тетушка принадлежала к группе почти самой верхушки старой гвардии, куда входили среднего возраста дамы. Они вместе играли в бридж, обсуждали ужасные последствия прошлогоднего неурожая для жизни городка, шептались о развращенности и дурном вкусе тех, кто побогаче, с терпеливой улыбкой взирали на неловкость тех, кто победнее, и в целом неплохо проводили время, а их тугодумы-мужья, сидя в баре, с пеной у рта обсуждали игру в гольф.
Лиз избавила меня от своей тетушки, и мы оказались за свободным столиком рядом с бассейном. Мы пили коктейль, только что изобретенный буфетчиком клуба, который оказался настоящим гением — он смешал джин, мятную водку и добавил соды. Я хотел напиться. Солнце грело, хотя было уже поздно. Тело мое обсохло, и на нем остались только крупинки соли. Рядом сидела Лиз… Все было просто прекрасно, пока к нам не подсел Дик Рэндан. Он был в грубых спортивных трусах, которые подчеркивали тусклость его кожи и выявляли массу дефектов его тощего тела.
— Я смотрю, вы бездельничаете, — заметил он сердечно, имитируя старых козлов в баре.
Он сел без всякого приглашения.
— Как дела, мисс Безземер? — спросил он, поворачиваясь в сторону Лиз.
Мне так и хотелось его шлепнуть.
— Спасибо, прекрасно, — и Лиз одарила его лучшей своей улыбкой, как у Вивьен Ли или Скарлетт О'Хара.
— Слышали, что произошло с нами после того, как мы с вами вчера расстались?
— Да, — тихо ответила Лиз и скромно потупила глаза. Она явно давала ему урок, и я чуть было не рассмеялся. Рэндан это почувствовал.
. — Ужасное было дело, — продолжал он, щупая свои тощие мышцы.
— У вас, должно быть, стальные нервы! — воскликнула Лиз.
— Ну, не совсем, неуверен, что Пит рассказал вам о том, как это было.
— Через пять минут я буду пьяна, — сказала девушка, бросив на нас восхищенный взгляд.
— Да, это было непросто, — произнес Рэндан, героически сжав губы.
Я не выдержал и прервал его.
— В доме заметили, что меня нет?
— Нет, но полицейский видел, как вы шли в эту сторону вместе с мисс Безземер.
— Вот как? — Мне бы, конечно, хотелось знать, что еще видел охранник, но он, похоже, был человеком скрытным.
— Поэтому я решил, — продолжал Рэндан, — тоже отправиться сюда и посмотреть, что здесь делается. Я несколько устал от той атмосферы. Вам известно, что Элли до сих пор еще не приходила в себя.
— Я думал, она уже на ногах. Рэндан покачал головой.
— Нет, она в ужасном состоянии, постоянно бредит. Никого к ней не подпускают, кроме Гривза. Я даже не выдержал и пошел к нему… ну, понимаете, как ближайший родственник… и потребовал у него правды о ее состоянии. Он сказал мне, что с самого утра она так и не приходила в сознание. Я посоветовал ему поместить ее в больницу, но он ответил, что она находится под хорошим медицинским наблюдением и будет пока здесь.
Лиз наконец бросила дурачиться, увлеченная, как обычно, нашими делами.
— Неужели вы думаете, что они действительно арестуют мистера Брекстона? — спросила она.
Рэндан пожал плечами.
— Трудно сказать. Некоторые из нас считают, что он здесь ни при чем, подчеркнул он.
— О, но это должен быть мистер Брекстон.
— Почему это ты так решила? — поинтересовался я, пораженный ее уверенностью.
— Потому что только мужчина мог перерезать горло мистеру Клейпулу. У Питера не было на это причин. Остается, следовательно, только Брекстон.
— И я, — добавил Рэндан, кивая головой. — Я ведь тоже подозреваемый.
— Да? Но вас же не было в ту ночь? Кроме того, вы бы не стали убивать своего собственного дядю… и потом, даже если б в день убийства Клейпула вы были здесь, вы все равно не смогли бы расправиться с миссис Брекстон, ибо тогда находились в Бостоне…
— С друзьями, — весело добавил Рэндан. — Правда, я не думаю, что мне придется доказывать Гривзу, где я был в момент убийства.
— Ну раз у вас два алиби, вы отпадаете. Выходит, только бедняга Брекстон мог совершить оба этих преступления.
— Ловко, — сказал я. — Ну а если предположить, что у мистера Брекстона есть алиби на второе убийство и вполне убедительное объяснение на первое?.
— А что именно?
Они оба с любопытством уставились на меня.
— Я ничего вам не скажу, пока вы не прочитаете утренний номер «Глоуб». Отмечу только единственный факт — во время убийства Брекстон был с Элли Клейпул.
Рэндан посмотрел на меня с немалым интересом.
— Вы уверены в этом?
— Абсолютно. Так что он тоже отпадает.
— Если не… — Лиз замолчала.
— Если не? — раздраженно произнес Рэндан.
— Если, конечно, они не сделали это вместе… Этим, кстати, можно объяснить ее состояние впоследствии.
Эти слова как холодный душ окатили нас.
— Мисс Клейпул — моя тетя… — сухо начал Рэндан.
— Вообще-то, — прервала его Лиз, — я ничего плохого не имела в виду. Просто размышляла вслух. Мне ведь ничего абсолютно не известно, только то, что я вычитала в газетах или то, что мне рассказали. Клянусь, мне даже в голову не приходило, что она или кто-то иной…
И Лиз гладко довела свою мысль до благопристойного конца.
Мы еще немного посидели, выпили, однако, расставаясь с Лиз, почувствали, что произошло что-то ужасное, что неожиданно приоткрылась страшная перспектива.
Бредя по песку, мы чуть ли не половину расстояния до дома прошли молча. Первым заговорил Рэндан.
— Я не могу в это поверить, — произнес он.
— О вашей тете и Брекстоне? Ну, не удивляйтесь. Это одна из наиболее изощренных версий Лиз.
— Но, черт побери, она может прийтись по вкусу этому дураку Гривзу. Я бы не хотел, чтобы это произошло.
— Уверен, что этого не случится.
— Не случится? А что должно произойти, когда он услышит, что они были вместе? Остаются только три возможности: я, мисс Ланг и миссис Вииринг. Меня здесь не было, а у двух дам, я думаю, не было мотива. Брекстон. пытался блефовать с вами.
— Наверняка нам что-то не известно об этом убийстве, — стал успокаивать я его. — Может быть, он был убит раньше предполагаемого времени? Может, Брекстон выскочил из дома, расправился с Клейпулом и незаметно вернулся обратно, делая вид, что был в ванной.
— Слишком уж запутанно.
Его лицо просветлело, когда он задумался над этими сложностями.