— Людей. Чего же еще? — Она улыбнулась ослепительной улыбкой, блеснув белоснежными зубами.
— На этот уикэнд я попыталась собрать вместе интересных людей… не просто известных в обществе, а интересных самих по себе. Среди них Брекстон.
Она замолчала, давая мне возможность оценить сказанное.
Это действительно произвело на меня впечатление, точнее, удивило. Мой интерес к современной живописи колеблется где-то между нулевой отметкой и минусом десять. Тем не менее, имея возможность крутиться в нью-йоркских претенциозных кругах, я приобрел некоторые знания и мог без особого труда отличить Мотервел-ла от Стьюмпфига. Брекстон — один из нынешних героев Пятьдесят седьмой улицы. Он выставляется в галереях. Ежегодно журнал «Лайф» совершает со своими читателями прогулку по его студии, получая в ответ на это тонны писем, в которых говорится о том, что стоит ли тратить время на парня, чьи картины не лучше прошлогодних работ маленького Сью, перешедшего тогда всего лишь в четвертый класс. Но Брекстон считается крупным профессионалом, и известие о том, что он гостит у миссис Вииринг, не могло не удивить.
Но тут все встало на свои места.
— Его жена Милдред — моя племянница, — заявила миссис Вииринг, тщательно высасывая из кусочков льда последние остатки дюбонне. — Вы не представляете себе, что творилось в нашей семье десять лет тому назад, когда она вышла за него замуж! Я хочу сказать, нам даже в голову не приходило, что он станет знаменитым.
Я заметил, что такие браки всегда представляют определенный риск.
— Но как бы то ни было, я ужасно рада, что они гостят у меня. С Брекстоном совсем не скучно, что довольно непривычно. Я обожаю искусство и художников. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать. Творческие личности не похожи на простых смертных, разве не так?
«Болтай, болтай, крошка», — подумал я про себя, энергично кивая головой. А может быть, именно из-за Брекстона я и приглашен сюда? Может быть, задумано осуществить с ним какой-нибудь крупный фокус? Я едва сдержал свое нетерпение.
Миссис Вииринг налила себе очередной бокал дюбонне. С восхищением я заметил, что рука у нее даже не дрогнула.
Она говорила, не умолкая.
— Затем здесь гостят Клейпулы. С ними так весело. Знаете, они из Ньюпорта. — Она с удовольствием порассказала всякого об их родном городе, а затем вновь вернулась к своей прежней теме.
— Брат и сестра, причем удивительно привязанные друг к другу. Согласитесь, такое редко бывает. Оба холостые, хотя каждый из них пользуется большим спросом.
Эти слова прозвучали, как будто слетели с уст доктора Кинси или, может быть, доктора Фрейда, но я продолжал молча выслушивать разглагольствования миссис Вииринг о том, какая это чудесная пара, как они любят вместе путешествовать и как они оба покровительствуют искусству. Правда, — слушал я ее невнимательно и так и не понял, сколько им лет и каким видам искусства они оказывают покровительство. Затем миссис Вииринг сказала, что все они мне хорошо известны, поэтому она не будет больше утруждать меня информацией о них… тем более, что это не имеет особого значения. Из этих слов я понял, что мои обязанности не будут иметь никакого отношения к гостям.
Она уже собиралась рассказать мне о своей последней гостье — Мэри Уэстерн Ланг, писательнице, как вдруг комнату почти неслышно пересек дворецкий и что-то неожиданно прошептал ей на ухо. Миссис Вииринг молча кивнула.
Что бы он ни сказал ей, это, к моему счастью, имело положительный эффект и прекратило ее бессвязный лепет. Она вдруг стала вся деловой, несмотря на то, что значительно выпила и из-под ее светлого грима проглянул алкогольный румянец.
— Я перейду прямо к делу, мистер Сарджент. Мне нужна помощь. Что касается основной причины, по которой я пригласила вас сюда, я сразу же в общих чертах изложу детали. Я планирую в День труда[1] устроить прием, и мне бы очень хотелось, чтобы он стал сенсацией в Хэмптоне. Все должно быть со вкусом, это, я надеюсь, вам понятно. Прием должен получить самое широкое освещение в прессе, хотя мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь знал, что я наняла агента по рекламе.
— Мой гонорар… — робко начал я.
Даже одиннадцатилетний бойскаут прекрасно понимает, что такие вопросы следует снимать прежде всего.
— Никаких проблем, — ответила миссис Вииринг деловым тоном. — Составьте мне сегодня вечером записку о том, что вам необходимо для работы, включая, естественно, ваш гонорар. Я удовлетворю все ваши требования.
Последующие несколько замечаний, излагавшие причины ее обращения ко мне и ее намерения, наполнили мою душу восхищением.
— Я пригласила вас по одной простой причине — помочь мне организовать прием и его рекламу. Вы будете находиться здесь в качестве гостя, так что, надеюсь, никто не вздумает задавать вам вопросы. — Я был искренне польщен и уверен, что дело здесь не только в моем габардиновом костюме от братьев Брукс. — Никому не рассказывайте о том, чем занимаетесь. Делайте вид, что вы… писатель, — довольно игриво закончила она.
— Постараюсь сделать все, что в моих силах.
— Завтра я пройдусь с вами по списку приглашенных. Думаю, с ним все в порядке, но вдруг вам что-то придет в голову. Затем мы с вами обговорим, как лучше всего организовать рекламу. Это очень важно.
Я вовремя сдержался, чтобы не поинтересоваться почему. Но в моем довольно скользком бизнесе это единственный вопрос, которого следует избегать. В своей деятельности агент по рекламе аналогичен адвокату — тот и другой берутся за дело, совершенно не интересуясь, каково оно. Главное, как бы его протолкнуть. Я понял, что рано или поздно миссис Вииринг сама раскроет свои карты. Если же этого не произойдет, учитывая гонорар, который я собирался запросить, это уже не будет иметь особого значения.
— Ну а теперь вы, наверное, хотите подняться к себе в комнату. Обедаем мы в восемь тридцать. — После паузы она добавила:
— Можно вас попросить об одной любезности?
— Какой, миссис Вииринг?
— Что бы вы ни увидели и ни услышали, не обращайте внимания… и держите язык за зубами.
Когда она произносила эти слова, ее довольно глупое лицо приобрело торжественно-официальное выражение. В особенности меня встревожило выражение ее глаз. Похоже было, что она чего-то опасалась. Интересно, чего? Я даже подумал, может быть, она несколько с приветом?
— Конечно, я никому ничего не скажу, но…
Она вдруг быстро оглянулась по сторонам, как будто боялась, что нас подслушивают.
— Ну а теперь, пожалуйста, идите. — Жестом она отпустила меня. В холле раздались шаги. Кто-то шел в нашу сторону.
Я уже почти дошел до двери гостиной, как миссис Вииринг вдруг опять обратилась ко мне.
— О, мистер Сарджент, — произнесла она обыденным тоном, — вы не будете возражать, если я вас буду звать Питером?
— Конечно, не буду…
— А вы должны называть меня Розой. Эти слова прозвучали как приказ.
Затем я вышел в холл, едва не столкнувшись с бледной молодой женщиной, которая что-то пробормотала, но я не разобрал, что именно. Она проскользнула в гостиную, а я стал подниматься по лестнице. Служанка подсказала мне, где находится моя комната.
Я чувствовал себя не в своей тарелке, если не сказать хуже. Я даже подумал: может, лучше забрать свои вещи и укрыться в одной из местных гостиниц, скажем, «Харчевне 1770 года»? Мне не нужна работа, которая не дает возможности отдохнуть, а при складывающихся обстоятельствах отпуск может быть совсем не запланирован. Все-таки миссис Вииринг — странная женщина. Алкоголичка. Как она нервничала, как была встревожена! Но почему?
Только из любопытства я решил остаться. Это была ужасная ошибка.
В восемь часов я спустился вниз. Правда, перед этим я принял хорошую ванну, совершил церемониал одевания, во время которого ознакомился со своей прохладной, но хорошо обставленной комнатой (во всех домах, расположенных среди дюн близ океана, царит один и тот же запах плесени), просмотрел корешки книг на прикроватном столике: Агата Кристи, Марканд, великая герцогиня Мари… Я почему-то подумал, что у всех в Истхэмптоне наверняка одни и те же книги. Может быть, только в Саутхэмптоне добавляют еще Нэнси Митфорд и что-нибудь непристойное. Я решил посвятить себя миссис Кристи, вспомнив при этом о мисс Лиз Безземер и о том, что вряд ли встречусь с ней до субботы.
1
Национальный праздник США. Проводится в первый понедельник сентября (здесь и далее примечания переводчика)