-Сейчас, - сказал он, - мы подождем и посмотрим, впустят ли нас.
Прошло не меньше четверти часа, прежде чем молодая монахиня вернулась. Моя лошадь начала беспокоиться, перебирая ногами и встряхивая головой; я спешился и зажал уздечку под ее мордой, поглаживая потный бок.
Наконец, монахиня появилась. После обмена несколькими словами со старшей, ворота под скрип петель были полностью распахнуты, и мы медленно вошли внутрь.
-Ne, - сказала старшая, указывая на ножны у меня на поясе. Ее лицо было почти величественным. - Ge sceolon laefan eower sweord her.
-Вы должны оставить мечи здесь, - предупредил капеллан.
В любой другой ситуации я бы протестовал, потому что никуда не ходил без оружия, но я не мог нарушать покой этого места. По крайней мере, у нас оставались наши ножи, вполне пригодные не только для еды, но и для схватки.
Я кивнул рыцарям, расстегнул ремень и протянул ей, все они один за другим сделали то же самое. Я внимательно следил, как она несет оружие к сторожке. Вернувшись, она позвала войти нас всех, и женщины начали закрывать ворота, потом, взявшись за концы длинного деревянного бруса, они положили его на место. Хорошо это было или плохо, но мы были в монастыре.
Старшая монахиня уже шла вперед, махнув нам рукой следовать за ней по усыпанному гравием двору к зданиям монастыря. Там мы оставили наших лошадей вместе со щитами и пошли по широкой дорожке к церкви и длинному каменному дому, который я принял за жилой корпус. Забор и внешний ров охватывали большое пространство, значительную часть которого занимал большой луг, куда сейчас согнали овец и коров. Слабый ветерок принес запах навоза. На берегу реки за южной стеной дома я увидел темный силуэт мельницы с крутящимся колесом.
-Как ты думаешь, она примет нас? - Тихо спросил Эдо.
-Вот где полно баб, - сказал Радульф, глядя на монахинь, идущих в противоположном от нас направлении. - Молодых, если повезет.
Я остановился и повернулся к нему.
-А ты будешь помалкивать, - пообещал я, указывая пальцем в перчатке на его здоровый шнобель. - Ты меня понял? - Он смотрел на меня с удивлением. Но я уже по горло был сыт его шуточками. - Это дом Господа нашего, - сказал я им всем. - Пока мы здесь, мы не выказываем ничего, кроме уважения.
Отстранившись, я заметил, что капеллан наблюдает за мной. Он не сказал ни слова, но прежде чем отвернуться, мне показалось, я заметил в его глазах проблеск одобрения, хотя мог и ошибиться.
Слова Радульфа заставили меня задуматься, допускается ли в Уилтуне принимать мужчин, или наше дело признали действительно важным? В некоторых монастырях порядки были намного строже; туда вообще не допускались люди из мира, кроме паломников, больных и священников, приходящих принять исповедь и служить мессу. Нам явно было оказано большое доверие, особенно учитывая, что мы были воинами и не принадлежали к их народу.
Последние лучи солнца освещали черепичную крышу собора. Вблизи он оказался еще более впечатляющим. Каждая из трех башен была высотой в двадвухэтажных дома, даже неф поднимался на рост шести человек. Стекла в окнах были окрашены в красные, зеленые, синие и даже желтые цвета, причудливо складываясь в изображения святых и ангелов; я нигде не видел ничего подобного.
Гилфорд не заинтересовался ни одним из этих чудес, так что я спросил себя, уж не бывал ли он здесь раньше? Но если это так, значит ли это, что он тоже знаком с Эдгитой?
Мы пересекли двор, направляясь к большому каменному дому. Монахиня постучала в дверь, а затем открыла ее, хотя я не слышал никакого ответа. Гилфорд пошел за ней, а я следом, резко наклонившись вперед, чтобы избежать удара о низкую притолоку. Зал был освещен всего двумя свечами, расположенными по обе стороны от наклонного письменного стола. У дальней стены был устроен очаг, но огонь в нем еще не разводили, и воздух в комнате был насыщен сыростью. Дверь рядом с очагом вела в соседнюю комнату, откуда сразу же появилась девочка. Ее волосы были заплетены в косу, но не покрыты платком. Она выглядела не старше одиннадцати или двенадцати лет. Девочка замерла, увидев нас, и я подумал, что в ее глазах мы выглядим поистине устрашающе: семеро незнакомых мужчин, причем шестеро в кольчугах и кольчужных шоссах, со шрамами на лицах. Если она выросла в монастыре, она не могла видеть столько рыцарей сразу.
Монахиня что-то сказала ей, девочка кивнула, и не отводя от нас взгляда, отступила в дверной проем.
-Выйдите, - сказал мне Гилфорд коротко, - я хочу спокойно побеседовать с настоятельницей.
-С настоятельницей? - Я был удивлен.
Я был уверен, что мы приехали, чтобы увидеть Эдгиту.
-А с кем же еще? - Он начал проявлять некоторое нетерпение. - Я не могу передать свое сообщение без ее разрешения. Теперь идите.
Я не двигался.
-Мы будем ждать здесь.
-Это не ваше дело.
Но тут дверь снова открылась, и он повернулся к женщине в коричневой рясе с простыми крестами, вышитыми на рукавах белой нитью. Как и монахиня, встретившая нас у ворот, она была немолода, но в ее глазах светилась мудрость, и она держалась с большим достоинством, словно каждый ее шаг был подчинен некой божественной цели.
Она взмахом руки отослала нашу провожатую, та торжественно кивнула и ушла, оставив нас в молчании при свечах.
Первая заговорила настоятельница:
-Faeder Gilfwold, - сказала она.
- Abodesse Cynehild.
Капеллан встал на одно колено, взял ее руку и поцеловал украшавшее ее серебряное кольцо.
-Кажется, в этот раз вы явились с настоящей свитой, - неожиданно произнесла она по-французски, глядя на нас. - Как меняются времена.
Если она собиралась пошутить, ее лицо этого не показывало, оставаясь бесстрастным, как и раньше.
Гилфорд покраснел.
-Этот эскорт дал мне мой господин, - пояснил он, так же отвечая на французском языке.
-Гийом Мале, - сказала она, и мне показалось, что я услышал нотку презрения в ее голосе.
Капеллан, казалось, ничего не заметил.
-Indeed, миледи.
Настоятельница несколько мгновений задумчиво смотрела на него, а затем перевела взгляд на нас, словно начальник караула перед сменой.
-Вы выглядите удивленным, - сказала она мне. - Почему?
Я не ожидал, что это будет так очевидно.
-Вы очень хорошо говорите по-французски, - ответил я.
Это был не комплимент, я сказал чистую правду. На самом деле она говорила удивительно хорошо, словно родилась по ту сторону Узкого моря. Или, по крайней мере, много лет прожила среди французов.
-И что вас удивляет? - Спросила она.
-Только то, что я не привык к французской речи в устах англичан, - я тщательно подбирал слова.
-Тем не менее, Гилфорд говорит так же хорошо, как и я.
-Его господин норманн, - сказал я, пожимая плечами.
Это казалось мне совершенно естественным, разве она не видела разницы?
-В таком случае, - сказала она с победоносной улыбкой, - не должна ли вся Англия заговорить по-французски, потому что все мы подданные одного господина - короля Гийома?
Я почувствовал, как мои щеки наливаются горячей краской. Казалось, что передо мной поставили испытание, с которым я по непонятным причинам не смог справиться.
-Да, миледи, - ответил я, не зная, что еще добавить.
Она нахмурилась, продолжая смотреть на меня.
-Миледи, - заговорил Гилфорд, и на этот раз я был благодарен ему за вмешательство. - Я здесь...
-... чтобы говорить с леди Эдгитой, - закончила она, наконец отвернувшись от меня. - Да, я так и подумала.
-Чтобы передать ей сообщение от моего господина, - невозмутимо возразил священник.
Настоятельница кивнула.
-Мне трудно было бы отказать вам. Но, к сожалению, сейчас ее здесь нет. Она уехала в Винчестер.
-В Винчестер? - Гилфорд помолчал, прикрыв глаза и словно собираясь с мыслями. - Как давно она уехала?
-Около недели назад.
-Скоро ли она вернется?
-Я ожидаю ее завтра или послезавтра, - сказала она. - Вы можете, как всегда, остаться здесь до ее возвращения.