Связавшись по скайпу несколько дней назад с Огюстом Венсаном, Салмио вновь заговорил с ним о «формуле творения». Разговор зашёл о так называемом «темном потоке», которым называют наблюдаемое во Вселенной движение галактик, идущее вразрез с её общим расширением. Вместо того чтобы равномерно разбегаться в пространстве по всем направлениям, множество галактик на огромных расстояниях от Земли устремляются в одну сторону. Как сказал Артуру Венсан, это может быть связано с существованием другой вселенной или, но крайней мере, мегагалактики. Она и притягивает галактические скопления, движущиеся к ней. Кроме того, недавно открытая в космосе таинственная материальная субстанция, не излучающая и не поглощающая свет, фиксируемая только по гравитационному воздействию и именуемая физиками «тёмной материей», тоже свидетельствует о наличии во Вселенной особых элементарных частиц, интерпретация поведения которых с позиций современной физики довольно затруднительна. Да и само возникновение Вселенной, произошедшее примерно 13,7 миллиарда лет назад, совершенно таинственно. Начало Вселенной было положено неким сверхплотным состоянием сингулярности, в которой Предположительно отсутствовали даже время и пространство, что трудно себе представить. И, таким образом, это нечто, бывшее практически ничем, вдруг стало буквально всем, породив привычные для нас физические параметры мироздания, включая пространство — время, излучение и атомы. «Двойственность, неопределенность», — в который уже раз подумал Артур, раздумывая над вновь услышанными словами швейцарскою физика.
Идеи правят миром, и, как известно, нет предела совершенству. Поэтому недосказанность — источник творчества, диалектический фундамент бытия, постоянно преодолеваемый, но конца не преодолимый. И как невозможно достигнуть одновременной точности в измерении координаты частицы и вектора её движения, так же нереально из нашего мира явственно увидеть физическое Зазеркалье, узреть квинтэссенцию мироздания — Бога. Разве что приблизительно. Однако принцип неопределенности, он же «формула творения», дарует и надежду: незавершённость природы оставляет простор для её совершенствования, а двойственность бытия — для веры в бессмертие. И в том наша судьба.
Салмио свободно вздохнул. В церкви, казалось, потеплело. Неслышно подошедшая Милана взяла его за руку.
— Теперь нас ничто не разлучит, правда, милый? — прошептала она. В её блестевших глазах прыгали искорки отражённого свечного пламени.
— Правда, родная. Я уверен, — сказал он и подумал о времени. О жизни, финалом которой является смерть. Как сказал ещё в двенадцатом веке персидский учёный и поэт Омар Хайям:
Декабрьский пасмурный день вдруг навеял ему летние воспоминания из детства. Синее, беззаботно прозрачное июльское небо… Утренняя дымка прямо над широкой грибной просекой… Именно сюда Артур Салмио, будучи подростком, вышел в вместе с отцом, сопровождая его в геологическом маршруте. Показалось, что он снова слышит его голос, видит умное, доброе, незабываемое лицо. Как же сейчас ему не хватало их — его родителей, истоков его личности, того лучшего, что всегда было в нём! Где найти утешение после потери, с кем разделить радость в момент обретения? «Блажен, кто мудр сердцем», сказал в своих притчах две с половиной тысячи лет назад жизнелюбивый израильский царь Соломон. Блажен, кто, несмотря на всю мирскую несправедливость, способен верить в святое и не смеяться над благородством.
Молодой человек услышал звон колоколов. В храм заходили люди, и священник с серебряной окладистой бородой и проникновенным, словно ведающим все душевные тайны, взглядом светло-голубых глаз готовился к молебну. Время будто остановилось, начиная новый неведомый отсчёт. Где-то там, за гранью неопределённости, творящей мироздание, за криволинейными координатами пространства-времени, в предвиденном человеческим гением космическом Зазеркалье, по вере Артура, — и скрывается сущность любимых, но утраченных для нас в этой жизни, людей. Разлука эфемерна, ведь время — это призрак, лучшая дорога, оно относительно и неопределённо. Определённой является лишь вечность. Вечность стремления к любви.
Хельсинки, февраль 2012