Я ждал начала беседы некоторой опаской, ибо Милица была известна как непревзойденный мастер слова - то есть она трещала даже не как сорока, а как первые образцы наших автоматов, еще до принятия мер по снижению скорострельности. Но тут вдруг я с удивлением услышал нормальную речь, причем ораторша даже пыталась делать паузы между предложениями! Видно было, каких усилий это ей стоило. Чтобы поощрить столь похвальное усердие, я прислушался. Оказалось, что дочка императора явилась просить за своего супруга, причем делала это либо с детской непосредственностью, либо, что тоже не исключалось, с большим умом… Надо будет Танечку попросить составить о ней мнение, подумал я.
- Ну сами посудите, Георгий Андреевич, что делать талантливому архитектору и художнику на посту генерал-инспектора инженерных войск? Не воровать же, тем более что весь Питер говорит, что при вас этого и нельзя. Он же совершенно не военный человек! Ошибется, а вы его… ой… э… не одобрите.
- Ой, не одобрю, - согласился я, - но вы продолжайте.
- Так неужели во всей империи нет поста, на котором вернейший слуга его величества и почитатель талантов вашей светлости не мог бы развернуться соответственно своим способностям? Вы только посмотрите на ужасный вид некоторых городов! Даже в Питере последнее время строят уродующие чудесный облик города здания - вы, наверное, не знаете, что тут на Охте вздумали возвести! Это же просто безвкусица…
Да, подумал я, действительно, почему бы и не завестись в России генеральному архитектору? А то мне уже пытались подсунуть на подпись какие-то планы застройки… Вот только заранее надо будет обеспокоится превентивными мерами - несколько секретарей от нас, тотальная прослушка всех помещений будущего ведомства… Потому как воровать тут при желании можно будет с неимоверным размахом.
- Замечательно, - прервал я даму, - действительно, такая должность России просто необходима, и Павел Николаевич несомненно станет ее украшением. В ближайшее же время я доложу свои соображения его величеству. У вас все?
- Ах, Георгий Андреевич, могу ли позволить себе обратиться к вам еще и с личной просьбой? Не могли бы вы передать наше с Павлом приглашение в гости вашей сотруднице, графине Князевой? Я уже давно мечтаю познакомиться с этой достойнейшей женщиной и, может быть, чем-то даже помочь ей в ее самоотверженных трудах по охране детства…
- А зачем так сложно? Татьяна Викторовна сейчас у себя в кабинете, а он тут же, только в центральном крыле. Прямо от меня и зайдите, графиня будет рада.
Быстро соображает, подумал я, проводив гостью. Михаил еще не успел толком ознакомиться с положением дел в инженерных войсках, а она уже на всякий случай убирает оттуда своего благоверного! Ну, Танечка, конечно, и ей найдет соответствующее применение.
А мне снова пора было заняться техникой - не лезущие ни в какие ворота потери “Бобиков” при штурмовке ПВО английской эскадры требовали осмысления. Итак, предположим, я вообще ничего не знаю про штурмовики, Ил-2 и Су-6 для меня просто буквы с цифрами. И мне нужен самолет поля боя - то есть предназначенный для подавления малоразмерных целей в условиях сильного зенитного противодействия - это когда по нему лупят из десятков, а то и сотен стволов. Первое, что можно сказать - бомбы для него дополнительная опция. С горизонта не прицелишься, а пикировать хорошо забронированный самолет не сможет. Вообще-то надо начинать с тактики применения… Наверное, так - на минимальной высоте, прячась за чем только можно, подлететь к месту применения, в темпе расстрелять цель и смыться. Начнет вертеться над целью, делать много заходов - никакая броня не спасет. Итак, нужно очень мощное оружие для стрельбы вперед. Пара, нет, тройка пушек, как минимум четыре крупнокалиберных пулемета и реактивные снаряды. Причем пушки лучше располагать на фюзеляже, иначе начнутся проблемы с точностью. Опять же нужен хороший обзор вниз - это что, получается, тут лучше двухмоторная схема? Выходит, так… Да, штурмовик же летает низко, в случае повреждения движка на вынужденную ему садиться только к противнику или в море, и парашют тут не поможет, то есть еще один аргумент за два мотора. И бензобак при такой компоновке проще сделать компактным и спрятать в самое защищенное место… Значит, решено - моторов два. Пушки в носу, пулеметы в центроплане. Да, но как раз такой самолет у меня уже есть, “Кошка” называется… Надо просто заменить ей однорядные звезды на двухрядные, упрочить силовой набор, еще сузить фюзеляж и забронировать уязвимые места. Ну и радикально довооружить, понятно… Скоро там Мосин сделает 23-мм пушку, торопить его или не надо? Подумаем. Что еще? Эти машины должны базироваться недалеко от передовой, чтобы иметь возможность быстро прилетать по заказам пехоты. То есть “Кошке” придется добавить еще и серьезную механизацию крыла для улучшения взлетно-посадочных качеств. Думаем дальше - торпедоносец, это такой же самолет или к нему дополнительные требования? Пожалуй, их нужно два - палубный и сухопутного базирования. Палубный - это та же “Кошка”, она маленькая, а сухопутный попробуем сделать на базе более крупного и скоростного “Котенка”. Ну и военный вариант “Кондора” - не как стратегический, а просто как тяжелый бомбардировщик. Плюс чуть доработать “Ишака” - и на ближайшие три года качественный состав нашей авиации можно считать определившимся. Вот и хорошо, потому как сегодня я ждал к обеду величество - как правило, если ему просто хотелось поговорить, так он приезжал сам.
Гоша выслушал мои рассуждения про ассортимент самолетов, задал несколько уточняющих вопросов и согласился, что вроде все правильно. Но вообще-то он немного за другим приехал…
- Слушай, - пояснил он, - не расскажешь мне о системах оружейной автоматики?
- Величество, ты случаем не переутомилось? Меня зовут Найденов, а не Федоров.
- Вот поэтому я к тебе и обращаюсь. Читал я федоровский труд, точнее, пытался читать. Скорее всего, как учебное пособие для конструктора он хорош, но мне-то нужно всего лишь быстро понять, о чем вообще идет речь! А в трех словах объяснить на пальцах работу любого механизма - это у тебя лучше всех получается.
- Ладно, попробую… Энергию выстрела можно использовать в двух видах - как отдачу и как давление газов в стволе. Вот, значит, первое разделение идет по этому признаку. Давай начнем с чистой газоотводной схемы. Как работает простая магазинная винтовка, представляешь? После выстрела стрелок сначала поворачивает рычаг, тем самым отцепляя затвор от ствола. Затем ведет его назад, взводя пружину и освобождая место под следующий патрон. Потом - вперед, тем самым проталкивая патрон в патронник, и наконец опять поворачивает, сцепляя этим затвор со стволом. Все, можно снова стрелять. А теперь представь себе, что мы просверлили примерно посередине ствола дырку и соединили ее с цилиндром, в котором ходит поршень со штоком. Выстрелили. Сначала все как в только что рассмотренном случае - затвор сцеплен со стволом. Летит, значит, себе пуля по стволу, летит и долетает до дырки. Как только пролетает, пороховые газы начинают толкать поршень в нашем цилиндре. Шток в начале своего движения поворачивает затвор, то есть отцепляет его от ствола, а потом тащит его назад. Хитрость тут в том, что поступательное движение штока преобразовать во вращательное затвора можно либо при помощи какого-нибудь механизма, то есть дополнительных деталей, либо за счет параноидально сложной формы самого затвора с канавками, как в “Калаше”. Есть, правда, еще и клиновые затворы, то есть которые для сцепления со стволом не поворачиваются, а клинятся чем-нибудь выскочившим сбоку. Тоже механизм нужен… В общем, это не так просто сделать. И есть у этих схем врожденный недостаток - прыгающий туда-сюда поршень. Он ведь по определению находится не на оси ствола и, значит, своим трепыханьем сбивает прицел. Наш “НФ 1905” именно так устроен. Но пулемет тяжелый, и у него возмущающее действие поршня невелико. А у автомата - весьма заметно, ибо он в четыре раза легче.