С наганом я столкнулся еще в Артуре и с тех пор имел твердое убеждение - это оружие для населения и, может быть, полиции, но никак не для армии. Хреновина, даже у самовзводного варианта которой для второго выстрела надо нажимать на спусковой со всей дури или два раза - нет уж, увольте.
Ругань шла полдня, и к единому мнению господа совещающиеся так и не пришли. Уже через пару часов я потерял нить беседы, которая вертелась в основном вокруг экономики - из обрезков чего на каком оборудовании что лучше производить. Японский пример тоже поминали - как аргумент энтузиасту калибра 6,5 Федорову, мол, по результатам войны япы от него отказались. А мне, честно говоря, понравился Федоровский подход.
Он исходил из того, что пуля оружия пехоты должна не только долететь до противника и проделать в нем дырку, но перед этим и пробить то, за чем он прячется - если это возможно, конечно. С этой точки зрения крупный калибр предпочтительнее. Но надо учитывать и уровень подготовки стрелка, а тут лучше калибр помельче, потому как траектория получается настильнее. Наконец, технологию тоже забывать нельзя. Сейчас на нашем оружейном заводе пытались внедрить нарезку ствола за один проход, а не многократным строганием. До внедрения дело еще не дошло, но было ясно, что на меньшем калибре этот процесс пойдет проще.
Федоров сделал сразу четыре карабина, то есть кроме 6,5, 7,62 и 7,92 он подготовил еще и 5,5. Сразу выяснилось, что в смысле пробивания предварительного препятствия последний много хуже - даже расположенный на полпути до мишени лист фанеры заставлял пулю отклоняться от траектории вплоть до кувыркания.
Да, подумал я, у американцев во Вьетнаме были похожие проблемы.
Остальные три калибра показали близкие результаты на препятствиях от тонкой фанеры до трехдюймовой доски.
А потом он набрал мальчишек-подсобников с завода и предложил им научиться стрелять из этих карабинов. Результаты 5,5 и 6,5 отличались примерно в пределах ошибки эксперимента, а у крупных калибров были заметно хуже. И теперь он напористо защищал шесть с половиной миллиметров.
- Значит, так, - я слегка прихлопнул ладонью по столу, - одно уже понятно. А именно, надежды, что мне тут выработают со всех сторон оптимальное решение, я его подмахну и дальше все само собой пойдет замечательно - они оказались идеализмом. Так что дискуссию я административным порядком прекращаю, пока вы тут в бороды друг другу не вцепились, и принимаю волевое решение - возможно, самодурское, но лучше такое, чем никакого вовсе. Итак, основным патроном на ближайший обозримый период становится 7,92 Маузер. По мере перехода производства боеприпасов на этот патрон все большая часть ваших, Сергей Иванович, винтовок будет выпускаться под него. В момент полного прекращения выпуска патронов 7, 62х54Р начинаем переделывать под 7,92 часть имеющихся трехлинеек.
На базе авиационного четырехлинейного пулемета надо сделать станковый пехотный. И тяжелую снайперскую винтовку.
Пистолет-пулемет по прежнему делается под патрон 7,63х25 Маузер. Под этот же патрон надо сконструировать самозарядный карабин для населения и жандармов. Лучше с автоматикой свободного затвора, но только чтобы выстрел был с переднего шептала. Армейский пистолет - тоже под него, ПФ, в общем, получился неплохо.
Единый пулемет остается, естественно, как сейчас. На всякий случай подумайте о его ручной, то есть облегченной, разновидности с магазинным питанием.
Автомат делаем под промежуточный патрон 6,5х39. В ближайшее время массового выпуска их не предвидится, но, скажем, через пять лет было бы неплохо иметь одну-две вооруженных ими дивизии. Или, скорее, примерно равное по численности какое-то количество спецподразделений.
Разработать предельно простой пистолет для гражданских и полиции под ослабленный парабеллумовский патрон, что-нибудь вроде 9х18. По мере налаживания его производства сворачивать выпуск “Наганов”. Вот, значит, исходя из этого вы, господа, и планируйте свои действия. То, что я вам сейчас высказал - это приказ. Но кроме него, есть еще и просьба. У меня вообще-то сложилось мнение, что человека в двадцать лет учить стрелять уже поздно. Нет, есть, конечно, отдельные таланты… Но в целом - надо раньше. Владимир Григорьевич, вы не обратили внимания, насколько быстрее призывников ваши мальчишки освоили карабины? Ах, вы с призывниками не очень-то сталкивались… Уверяю вас, разница есть. Так вот, надо всемерно развивать приобщение молодежи к стрелковому делу. Нужна серьезная государственная программа - широкая сеть первичных организаций, соревнования, включая всероссийские под патронажем императора, призы, престиж… Тиры какие-нибудь самоходные для поездок по деревням зимой, потому что там наш основной контингент обитает. Зимой - потому что летом в деревне не до стрельбы. Вот для этих целей я и внес в список необходимого карабин под маузеровский пистолетный патрон, но если придумаете еще что-нибудь, вам и карты в руки. А еще я вас прошу подумать - кто потянет эту программу? Нужен патриот России, энтузиаст стрелкового дела, хороший организатор и педагог. Вы уж постарайтесь такого найти, ладно? А то сейчас пареньку из деревни один хрен что дать - он все равно ничего не умеет. А надо, чтобы у нашей молодежи с самых юных лет выработался правильный взгляд на мир - то есть со стороны казенной части, а не дула.
Глава 26
Я отложил распечатанные эскизы и описания Босфорского моста в соответствующую папку на предмет отдать перерисовать картинки и переписать текст перед вручением Вилли. Это был вроде как небольшой подарок к началу строительства турецкого участка его любимой железной дороги “Берлин-Багдад”. А то неприлично как-то, мы и то закончили кругобайкальский участок, а тут Германия будет поезда на пароме возить. Опять же в процессе постройки моста нам будет куда удобней перегораживать пролив на предмет материального вспомоществования, как было договорено с турками. Торговались они, правда, отчаянно, сбили нашу долю с шестидесяти до пятидесяти шести процентов. Жмоты и халявщики, а не великая империя, право слово.
Отложив бумажки, я сообщил охране, что мы едем в Зимний - пора было обратить Гошино внимание на одну интересную бумагу. Она называлась “Всеподданнейший доклад Его Величеству по военному ведомству” и содержала полторы сотни листов. Вообще-то у меня была копия, сам доклад в виде коллекционного тома с картинками и золотым тиснением на кожаной обложке был отправлен по адресу, то есть величеству.
Доклад представлял собой просто редкостный образец. Все его содержание сводилось к тому, что почти во всей армии у нас все замечательно. Почти - это потому, что, по мнению постеснявшихся поставить свои подписи авторов сего творения, были места, где дела обстояли не замечательно, а восхитительно и даже более того. Во всем тексте, я специально посчитал, содержалось ровно четырнадцать цифр, две из которых являлись годами подотчетного периода. Причем изложено все это было на таком уровне, будто предназначалось дебилам младшего дошкольного возраста.
- Заходи, - встретил меня Гоша, - я тут прочел, что тебя вроде поздравить можно?
- Конечно, - не стал перечить я, - поздравляй. Только с чем и где ты про это прочел, можно узнать?
- В “Биржевых ведомостях” написано, что ваш с Рябушинским автозавод запустил главный конвейер, почему-то только под номером “три А”.
- Ты бы еще “Копейку” почитал, - хмыкнул я, - тоже мне, источник новостей нашел, газеты. Главный конвейер номер три - он по производству велосипедов, состоит из шести линий, обозначенных буквами. Вот первую и запустили… Это восемь постов, мимо которых едут на веревке деревянные тележки. Автомобильный же конвейер мы только в начале августа собираемся запускать. Но это ладно, хрен с ней, с газетенкой, я надеюсь, вон тому, что у тебя рядом на столе лежит, так же безоглядно верить ты не стал?