Видимо в этой ситуации кредиторы напомнили Адольфу Алоисовичу пламенные речи про слезинку крестьянина, которого следует спасти за счет «расширения жизненного пространства» и «развитие человечества путем поощрения частной инициативы». 7 января 1939 года директорат Рейхсбанка в лице Шахта, Дрейзе и Блессинга обратились к имперской канцелярии: «Рейхсбанк уже давно указывал на опасность, возникающую для валюты в связи с перенапряжением государственных расходов и получением краткосрочных кредитов. К концу 1938 г. валютное и финансовое положение достигло такой опасной точки, что мы обязаны просить мероприятий, которые бы помогли справиться с угрожающей опасностью инфляции». С сохранением пенсии в 50 тыс. рейхсмарок, в январе 1939 года Ялмар Шахт был отстранен от должности, а 15 июня меняется закон о Рейхсбанке, ставящий его в подчинение «фюреру и рейхсканцлеру» Адольфу Гитлеру [10][11][42]. Художник взялся управлять Центробанком, экономикой заведовал журналист Вальтер Функ, единственный отучившийся в швейцарской коммерческой школе — Рудольф Гесс, министр без портфеля. Добром это дело кончится не могло.
«“И.Г. Фарбениндустри” мечтает о воздушной войне, потому что его машины и аппараты требуют работы, потому что вложенный капитал должен давать проценты, потому что он никак иначе не может обеспечить “воспроизводство на расширенной основе”».
Ну и опять же, частные кредиты. Что, представитель инвестиционного семейства, получивший рыцарский титул из рук английской королевы, вице президент Lehman Brothers Inc. Александр Сакс [12] не знал, что Крупп, получая кредиты в Goldman Sachs & Со, финансирует NSDAP? Что, став экспертом предшественника ЦРУ — Бюро координации информации (Office of the Coordinator of Information, COI) он был не в курсе агрессивной политики Третьего рейха? Ведь для того времени она не была тайной:
«Они вооружаются не для защиты… Они готовятся не для отражения атаки со стороны Франции, Англии или России. Отсюда им никто не угрожает… Они сами готовятся к атаке против кого-нибудь, в ком мы заинтересованы… Основная военная цель диктаторов — добиться быстрых результатов, избежать длительной войны. Длительная война всегда невыгодна для диктаторов» [13].
Давая денег «пушечному королю», в Goldman Sachs & Со и прочих инвестиционных банках не могли не понимать, что вернуть Крупп их сможет только заставив свою продукцию — «последний довод королей» — «говорить». Тут надо заметить, что королей к тому времени не осталось. Первая мировая перемолотила Европу так, что если до начала войны там было только две республики, Франция и Швейцария, то в 1919 г. их стало около 20. Все европейские империи распались на множество небольших и слабых государств — пюре, готовое к оформлению в Панъевропу, или, по коминтерновскому определению Лиги Наций, в «мировую монопольную фирму «Янки и Кº», стремящуюся «прикрепить к своей золотой колеснице народы Европы и других частей света, обеспечив над ними управление из Вашингтона» [14].
В марте 1938 года «золотая колесница» наехала на Вену, и большая часть австрийского золота немедленно перекочевала в сейфы Банка международных расчетов (БМР) [15], туда, откуда в Германию к 1939 году было переведены средства от зарубежных инвесторов на общую сумму 294 млн. швейцарских франков [8]. Есть один нюанс: когда сделка с Гитлером состоялась, и 1 августа 1934 года в Германии был издан закон о совмещении функций рейхсканцлера и президента, то в тихой и нейтральной Швейцарии был принят уникальный закон о тайне банковских вкладов. Таким образом международные финансовые потоки, проходящие через страну, становились непрозрачными [1][2][3][4][5]. Должность директора Банка международных расчетов и одновременно «фюрера» всех немецких банков, совмещал англо-американо-немецкий банкир фон Шредер [16].
Историк экономики Петер Айгнер (Peter Eigner): «в конце концов, аннексия в 1938 году имела главным образом экономические причины». Речи о «возвращении в лоно рейха» были лишь вывеской. Главной добычей сразу стали золотовалютные запасы, собранные авторитарным правительством Дольфуса для стабилизации национальной валюты. Согласно исследованию М. Энигль и А. Рексера, Национальному банку Австрии принадлежало 78 267 килограмм золота высшей пробы. Часть его находилась в хранилищах Банка Англии и была без промедления передана в немецкий Reichsbank. В результате передачи австрийцами запасов, в Берлин перешли золото и иностранная валюта. Поэтому укоренившееся в австрийском сознании «Гитлер дал нам работу» в корне неверно, вовсе не Гитлер, а сама Австрия финансировала свой экономический подъем. Богатая залежами магнезита Австрия, ставшая Восточной маркой Третьего рейха, в 1939 году давала Германии пятую часть железной руды и нефти [7].
В октябре 1938 г. немецкие войска вторглись в Судетскую область. 10 октября 1938 года по Мюнхенскому соглашению Судетская область Чехословакии, населённая этническими немцами, вошла в состав нацистской Германии. В марте 1939 г. Словакия была провозглашена независимой республикой, а Богемия и Моравия личным указом Гитлера были объявлены протекторатом в составе Германии. В результате 26 тонн чешского золота постигла ожидаемая судьба, а члены правления Чешского национального банка были взяты под арест. В «Тайме» было опубликовано письмо Карла Худека, исполнявшего обязанности генерального консула правительства оккупированной Чехословакии в США. В нем, в частности, говорилось: «Я думаю… что, в конечном счете, войны всегда порождаются экономическими причинами. Моя несчастная и униженная страна — лучший тому пример: сразу после ее оккупации фашисты захватили всю промышленность. Можно не сомневаться — ими руководили экономические соображения!». Стараниями Курта фон Шредера и Эмиля Пуля к 1939 году в Банке международных расчетов было депонировано огромное количество награбленного в оккупированных гитлеровцами странах золота и ценностей. Австрия, Чехословакия и «вольный город» Данциг пополнили казну Третьего рейха в ценах тех лет на 71 миллион долларов [6]. Данные С. Данстена и Д. Уильямса дают большую сумму: только резервы Австрийского национального банка составили 91 147 кг золота в монетах и слитках общей стоимостью 102 млн. долларов США, из которых около 22 341 кг хранилось в Банке Англии, Чехословакия лишилась 44 млн. долларов, а вольный город Данциг еще 4,1 млн. долларов.
1 сентября 1939 года настало время Польши, однако директор Банка Польши Стефан Михальский под личным контролем, извилистым путем через Румынию, Турцию и Ливан, перегнал золото во Францию, которая собрала свои, польские и бельгийские резервы в городе Дакаре на западе Африки. Начались переговоры, входе которых в Западной Африке высадились союзники, и 65 тонн польского золота уплыло на корабле ВМС США в Нью-Йорк, чтобы там попасть в Федеральный резервный банк [8]. Однако часть золотовалютных запасов Польши, вместе с французскими и датскими резервами все-таки добавили немецкой казне еще 111 млн. долларов [15].
4 944 ящика с бельгийским золотом весом 270 тонн совершили не менее невероятное путешествие сплавляясь по рекам Африки и пересекая на верблюдах Сахару. В конце концов, сто двадцатью авиационными рейсами они прибыли в Марсель, откуда в мае 1942 года, после двадцатимесячного путешествия, 198,2 тонны золота на сумму 223 млн. долларов оказались в Reichsbank [8][17]. Случилось это благодаря Александру Галопину, представлявшему в совете директоров БМР Банк Бельгии. Он перехватил 228 млн. долларов в золоте, переведенные бельгийским правительством Банку Франции, и отправил их в Reichsbank Эмилю Пулю. Чтобы вернуть золото оккупированной фашистами страны, оказавшиеся в изгнании представители Банка Бельгии возбудили в Нью-Йорке иск против Банка Франции, интересы которого представлял сенатор от штата Нью-Йорк Фредерик Кудер. По иронии судьбы адвокатом бельгийцев оказался Джон Фостер Даллес, а его юридическая контора Sullivan & Cromwell представляла в США интересы I.G. Farbenindustrie [15][18].