– Что, если он вызовет полицию?
– Он не сделает это, – заверил Зейн. – Нет, если он, конечно, не больший дурак, чем он есть на самом деле. Если он обратится в полицию, то потеряет абсолютно все, и он знает об этом.
Макдоу пробыл внутри около пяти минут. Когда он появился, а точнее метнулся как копье через тротуар в салон автомобиля, где столкнулся лицо к лицу с двумя другими. Он был накален до предела своей бессильной яростью и сказал:
– Хорошо, ты ублюдок. Все верно.
– Пожалуйста, обратно в Савойе, водитель, – попросил Зейн и прежде чем таксист отъехал от обочины, он вынул из кармана договор на двух страницах, подготовленные и напечатанные лично им, и протянул их Макдоу: – Вы, вероятно, захотите прочесть это, прежде чем подписать.
– Я не удивлен, – ответил Макдоу.
Все они были так сконцентрированы на контракте, что никто из сидящих в такси не заметил бледно-голубой Воксхолл, который сел им на хвост с полквартала тому назад.
Зейн улыбался, глядя как Макдоу читать договор. Там было сказано простым, ясным языком, что Макдоу должен заплатить Зейну и Покьюлею «за их содействие в подготовке картины к продаже» половину его чистого дохода «до налогообложения» до востребования.
– … или оставшимся в живых наследникам… – Макдоу прочитал громко вслух и одарил их горьким взглядом. – Доверяем друг другу, не так ли?
– Естественно, – заверил Зейн, проигнорировав удивленный косой взгляд Покьюлея.
Макдоу продолжил чтение, затем покачал головой и произнес:
– Ладно. Вы – пара ненормальных упырей, но вы «сделали» меня.
– Ручку? – предложил Зейн, протянул ее и наблюдал, улыбаясь, как Макдоу царапает свое имя в нижней части страницы.
– А теперь, попрошу мою картину обратно, – сказал Макдоу, протягивая обратно контракт и перо.
– Конечно. Но, если у тебя есть безопасное место, чтобы спрятать картину, то, я думаю, ты не должен держать ее в руках Parkeby-South до продажи.
Макдоу выглядел испуганным и взволнованным:
– Чонси может попытаться забрать ее обратно?
– Бесспорно, и сделает это его человек.
– Сволочи.
– Так у тебя есть безопасный тайник, – спросил его Зейн, – или мы должны придержать ее у себя?
– Вы ублюдки! – фыркнул Макдоу. – Я буду хранить свое собственное имущество самостоятельно, если вы не возражаете.
– Нисколько, – спокойно согласился Зейн. – И если ты не возражаешь, я и г-н Покьюлей будем сопровождать тебя до того момента, пока ты не спрячешь картину.
– Это находится далеко отсюда, – сказал Макдоу с сомнением, – и у меня далеко не самая вместительная машина в мире.
– Нас устраивает такой вариант, – успокоил его Зейн. – Правда, г-н Покьюлей?
Покьюлей, который выглядел как человек, уставший от долгих раздумий, слегка покачал головой и произнес:
– Да, думаю, что да.
– Таким образом, поедем все вместе, вчетвером, – подытожил Зейн и, положив одну холодную руку на колено Макдоу, а другую холодную руку на колено Покьюлея, улыбнулся обоим несчастным мужчинам и произнес: – Один за всех и все, конечно, за одного.
Глава 12
Трудно просто сидеть и ждать в авто на Странд-стрит в центре самой ужасной пробки Лондона, но именно это и делал Чонси, изо всех сил сдерживая злость на сигналящих такси, на вопли водителей грузовиков и наглые взгляды пешеходов. Дортмундер пересек улицу и скрылся в Савойе, преследуя Зейна и Покьюлея и Макдоу, оставив Чонси и Келпа дожидаться предстоящих событий на этой переполненной дороге.
Дортмундер сразу же понял, что Зейн, по логике, должен будет пойти к Макдоу, к единственно возможному клиенту в данной ситуации. И Макдоу будет просто вынужден проверить подлинность картины, которая в настоящее время находилась в Parkeby-South.
Именно по этой причине они и взяли напрокат Воксхолл и заняли удобную позицию напротив аукциона-галереи («Боже мой», – произнес Дортмундер с некоторым благоговением в голосе. – «Я вернулся на место преступления»). Однако даже Дортмундер не мог объяснить, почему такси привезло это жалкое трио обратно в Савойе, а не туда, где была припрятана картина. Вот почему Дортмундер теперь находится там, он пытается прояснить ситуацию и остаться при этом незамеченным.
Келп, который все это время был погружен в свои собственные раздумья на заднем сиденье, теперь наклонился вперед и произнес:
– А знаешь что? Мне кажется, что я начинаю любить этот город.
– Рад это слышать, – порадовался за него Чонси, глаза которого были направлены на узкий проход, ведущий в Savoy.
– Он очень похож на Нью-Йорк, – продолжил Келп, – но только бестолковый. Ты понимаешь, что я имею в виду?
– А вот и Дортмундер.
Пришел Дортмундер. Он быстро пересек улицу, проскользнул к Чонси и сказал:
– Он уезжает и теперь подготавливает автомобиль. Белый Мини, лицензия W-A-X три шесть один. И ты должен мне пять фунтов, за взятки.
– Куда они собираются? – Чонси не понимал, почему Макдоу вдруг съезжает из отеля.
Судя по всему, это не имело смысла и для Дортмундера:
– Я предполагаю, они поедут за картиной, – ответил он. – А после, я не знаю. Мы просто последуем за ними.
– Едет Мини, – предупредил Келп.
Из отеля «Savoy Court» выехал абсолютно упакованный белый Мини. Макдоу вел машину, сгорбившись за рулем, как медведь верхом на трехколесном велосипеде. Зейн в сильно скрюченной позе на пассажирском сиденье, а рядом с ним и Покьюлеем, распластанный как тесто. Рессоры Мини не были в состоянии справиться с такой нагрузкой: мотор заработал на самых низких оборотах, когда Макдоу влился в трафик на Странд-стрит
– Держись на расстоянии, – посоветовал Дортмундер.
– Да, да.
Странд-стрит, Флит-стрит, вокруг цирка Лудгейта и до Фаррингтон-стрит и Фаррингтон – роуд, затем правый поворот на Розбери-авеню и до серого и неухоженного Финсбери.
Только на Санкт-Джон-стрит Мини остановился и Зейн вышел, чтобы Покьюлей смог выбраться из машины. Он задыхался и хрипел, как пробка от шампанского под напором газа. Зейн ждал на тротуаре, глядя с тревогой на Покьюлея, который быстрым шагом пошел к ближайшему зданию гостиницы Bed & Breakfast. Чонси и Дортмундер с Келпом опустили свои головы пониже и ждали полквартала ниже.
– А вот и он! – Чонси выглядывал сквозь свои пальцы, и все его тело завибрировало, когда он увидел Покьюлея, который переходил дорогу и направлялся прямо к Мини, неся в руках длинный, в форме трубки предмет, завернутый в коричневую бумагу.
– Давай сейчас! Мы пойдем туда прямо сейчас! Что они смогут сделать на улице, полной людей?
– Убить нас, – ответил ему Дортмундер. – Я уверен, что у Зейна есть оружие. И я знаю, что лучше этого не делать.
Покьюлей передал сверток Зейну, который в то время уже засунул свое тело обратно на заднее сиденье Мини, точно как затолкать пробку от шампанского обратно в бутылку.
Затем Зейн снова отдал пакет Покьюлею, уселся на переднее пассажирское кресло, захлопнул дверь Мини и машина тронулась. Не отставал от них и Воксхолл.
Сент-Джон-стрит, Аппер-стрит, Холлоуэй-роуд, Арчуэй-роуд…
– Куда они едут? – кричал Чонси.
Его состояние беспомощности вызывало у всех бешенство.
– Понятия не имею, – сказал Дортмундер. – Я ведь не знаю этот город.
– Но они едут по направлению из города! Они держат курс на М1!
– Поедем за ними.
Литтлтон-роуд, Грейт-Норт-вей, въезд на магистраль М1! Мини поднялось на скоростную магистраль и напряженно пыталось превысить скорость шестидесяти миль в час, которая падала на каждом подъеме. Воксхолл на расстоянии почти четверть мили ехать следом.
Дортмундер спросил:
– Куда ведет эта дорога?
– Куда угодно, – был ответ Чонси. – Манчестер, Ливерпуль… Это главная дорога на север из Лондона и она… – он замолчал, пораженный внезапной догадкой.
– Ты имеешь в виду? – уточнял Дортмундер.
Шепотом, Чонси закончил свою фразу: