Но и при Василии I Русь сумела взять своего рода «реванш». В 1424 году орда татарского «царевича» Куидадата была разгромлена русскими под Рязанью. Великий князь послал туда войска, но они не успели: южнорусские князья сами разбили неприятеля.
При беглом взгляде на княжение Василия I в глаза бросается его нежелание всерьез, масштабно воевать. Умирая в 1425 году, великий князь даже назвал чужеземного правителя Витовта первым среди тех, кому завещал заботу о своем сыне Василии. Но эта его смирная политика избавила Русь от риска новых потерь и дала ей время залечить раны. Василий Дмитриевич обеспечил тишину на своей земле. И эта тишина дала появиться многому доброму.
При нем поднялся кремлевский Благовещенский собор, расписанный в 1405 году Феофаном Греком, Андреем Рублевым и Прохором с Городца. При нем были достроены церковь Успения в Симонове монастыре и каменный же Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря. При нем из-под кисти Андрея Рублева явилась икона Святой Троицы[101]. Эта икона одаривает всякого, кто встанет перед нею, необыкновенной гармонией, хотя была создана в эпоху войн и смут.
ВАСИЛИЙ II ТЕМНЫЙ
Упрямец
Московские князья правили своей землей подобно тому, как рачительные хозяева-вотчинники управляют земельными владениями. Рядом с ними всегда были родичи, и собственность на огромную вотчину была не столько единоличным правом князя, сколько правом всего княжеского рода.
Со времен Ивана Калиты братья московского государя традиционно становились крупными удельными князьями, уделы поменьше получали иные родственники, например сыновья, и обязательно — вдова прежнего правителя. Она нередко играла видную роль в московской политике. Таким образом, княжество оказывалось семейным владением. Роль «продолжения семьи», или «второго круга семьи», играли боярские роды, из поколения в поколение служившие государям московским. В их число постепенно включались князья и бояре с земель, попадавших под власть Москвы. Этот порядок складывался в течение полутора веков, и вся правящая верхушка княжества была им вполне довольна. Однако сила удельных князей всегда грозила целостности княжества, а процветание его зависело от «семейного мира» и отношений правящего княжеского дома с боярством. Только в XVI столетии уделы перестанут быть силой, по-настоящему опасной для государей, и отойдут на второй план в политической жизни страны.
Во второй четверти XV столетия мир оказался нарушенным, и это привело к катастрофическим последствиям.
В Московском княжеском доме было две традиции престолонаследия: от отца к сыну и от старшего брата к младшему, минуя сыновей старшего брата. Обе они применялись в равной мере. К началу XV столетия «отчина» использовалась при передаче московского стола четыре раза, а «братчина» — два раза. В Твери, Рязани и Суздале «братчина» шла в ход чаще. В Ростове преобладала «отчина». В Смоленске они выпадали с примерно равной частотой. Иными словами, единого порядка на Руси не существовало. На Москве постепенно утвердилась первая из традиций, полностью вытеснившая вторую. Но этому предшествовала страшная внутренняя война, продлившаяся четверть века и унесшая множество жизней. На протяжении века Московский княжеский дом хранил единство, однако на сей раз оно оказалось расколотым.
В 1425 году скончался великий князь Василий I. Он передал власть своему сыну, десятилетнему Василию Васильевичу (Василию II), а также его матери Софье Витовтовне. Это шло вразрез с интересами младшего брата Василия I, князя Юрия Дмитриевича, владевшего огромным уделом, куда входили Звенигород и Галич. Он был опытным и удачливым полководцем, зрелым мужчиной, на него указывало правило «братчины». Более того, завещание Дмитрия Донского позволяет думать, что великий князь предполагал передачу ему престола после Василия I (а если не престола, то хотя бы удельных земель Василия). Но завещание Дмитрия Донского составлялось до того, как Василий I женился и у него родился сын. Поэтому у государя-мальчика были все права на власть по «отчине».
Юрий Звенигородский не смирился с этим и начал борьбу за Москву и великое княжение. После нескольких лет противостояния престол все-таки был закреплен за правителем-ре-бенком. Однако для начала нового «раунда» военных действий требовался только повод. Старшего сына Юрия Звенигородского, князя Василия, неосторожно обвинили в краже драгоценного пояса из великокняжеской казны. Это произошло на свадьбе великого князя, при большом стечении людей, и обида сына вызвала решительные действия отца. Юрий Звенигородский разбил на Клязьме московскую рать и въехал в столицу. Теперь он получил возможность объявить себя великим князем. Его неудачливый племянник Василий II получил в удел Коломну.
Тут впервые сыграла роль необычайная крепость московского политического порядка: столичные бояре не желали его рушить. Они опасались наплыва чужаков из Галича, отказывали в повиновении Юрию Дмитриевичу и отъезжали к Коломне. Тот, не чувствуя себя в силах удержать город, отдал его племяннику и вернулся в свой удел. Но Василий II стремился к полному разгрому дяди. В результате его армия опять потерпела поражение, а Заклятый враг Юрий Дмитриевич вновь въехал в Москву и вновь стал великим князем. Ему удалось восстановить древнюю справедливость, однако правление его длилось недолго: в 1434 году Юрий Дмитриевич скончался. Верховная власть сначала ненадолго перешла к его сыну Василию, а затем опять вернулась к Василию II. Его двоюродный брат подвергся ослеплению. Отсюда прозвище Василия Юрьевича — Косой.
Будучи внуком Дмитрия Донского, Василий II имел задиристый нрав при полном отсутствии военного таланта. Лично храбрый человек, он был скверным полководцем и недальновидным политиком. Это легко объясняется: рано умерший отец просто не успел научить маленького сына премудростям «работы» государя. Когда Василий Васильевич возглавлял воинство, поражение становилось делом времени. Однако у него имелось одно важное для правителя качество: твердая воля. С необыкновенным упрямством он выкарабкивался из самых тяжелых обстоятельств, цеплялся за любую возможность обратить поражение в победу. Великий упрямец, он много раз терял престол, но возвращал его себе, даже превратившись в жалкого пленника или беспомощного инвалида.
В 30—40-х годах XV века Василий II терпит несколько поражений от сравнительно небольших сил татар. 1445 год ознаменовался военной катастрофой: московская рать была разбита под Суздалем, сам великий князь оказался в плену у ордынцев. Выкуп за него потребовали чудовищный, просто разорительный… Лишь пообещав сполна уплатить его, Василий II освободился из плена.
Война вспыхнула с новой силой. Великий князь Василий Васильевич не пользовался популярностью. Бесчинства ордынцев, прибывших в Москву вместе с ним, вызвали в народе ропот. И князь Дмитрий Юрьевич Шемяка, один из сыновей Юрия Звенигородского, в 1446 году налетом захватил Москву. Василия И, уехавшего на богомолье, захватили в плен в Троице-Сергиевой обители, ослепили и заставили, целуя крест, поклясться в том, что больше он не будет претендовать на престол. Незрячий князь получил впоследствии прозвище Темный. Затем Шемяка выделил бывшему великому князю Вологду в удел и отправил его туда.
Правление Шемяки привело к усилению уделов и поставило на грань гибели единую систему управления Московской Русью. Этот правитель оставил по себе память как беззаконный человек. К тому же при нем выпущена была монета, содержавшая меньше чистого серебра, чем раньше. От него пострадали аристократические роды, выступавшие на стороне Василия II. Всё это не расположило к Шемяке ни народ, ни столичное боярство.
Сторонники свергнутого Василия II вновь составили коалицию. Игумен Кирилл о-Белозерского монастыря Трифон отрешил опального правителя от крестоцеловальной клятвы. Противники Шемяки действовали быстро и решительно. В 1447 году князя Дмитрия Юрьевича заставили покинуть Москву — недолго же длилось его правление!
101
Существуют гипотезы, согласно которым икона появилась несколькими годами позднее кончины Василия I.