Между архимандритом Пименом и епископом Леонидом установилась теплая дружеская переписка. Когда в конце 1868 года о. Пимен сильно простудился, о. Леонид писал ему: «Призываю на Вас милость Божию и благодать исцеления. Да не надобно ли Вам полечиться серьезнее? Не надобно ли Вам пожить для этого в Москве? Моя столь известная Вам гостиная келья для Вас всегда отворена»7.
6 декабря 1868 года серьезно больной о. Пимен внял приглашению друга и переехал в предлагаемые ему покои на Саввиновском подворье. О. Леонид окружил его заботой, проводил подле друга всякую свободную минуту. Выздоравливающий о. Пимен рвался на Угрешу, но о. Леонид не отпустил его до Крещения, благословляя служить только на Саввиновском подворье.
Весной 1873 года беспокойство о. Леонида вызвала новая болезнь архимандрита Пимена. Во время Великого поста он писал: «…мечтаю попасть на немного дней на Угрешу, аще будет можно после среды второй недели [поста], но вернее съезжу в мечтании, а не в действительности. Мир Вам и здравие, а для здравия бережение себя крепкое и пища, хотя самая постная, но очень легкая, а не братская, которая вкусна и здорова, но едва ли для Вас. Если об этом с врачами не советовались, то остерегайтесь [такой] пищи, ибо я слышал, что Вы употребляете, хотя очень умеренно, но очень суровую»8.
3 июня 1873 года преосвященный Леонид приезжал на Угрешу принять участие в акте открытия нового здания народного училища и освятил церковь во имя Сошествия Святого Духа при этом училище. После окончания праздника владыка настоял, чтобы о. Пимен отправился на отдых и лечение в Екатерининскую пустынь. Именно во время этого отдыха духовный писатель Д.Д. Благово записывал его «Воспоминания». Рассказчиком о. Пимен был замечательным, но когда начинал писать, вся живость, убедительность, вдохновенность его речи пропадала, потому что он тяготился самим процессом письма. Записи, сделанные талантливым Д.Д. Благово, передают всю неповторимую притягательность и своеобразный колорит рассказов преподобного.
В конце июня 1873 года о. Леонид провел с о. Пименом несколько дней в Екатерининской пустыни. Днем он ездил осматривать церкви Подольского уезда, а по вечерам долго беседовал с другом, слушал первые наброски его «Воспоминаний». Потом о. Леонид уехал на Угрешу, где провел несколько дней. Здесь он служил 5 июля, в день памяти преподобного Сергия Радонежского, отсюда он ездил обозревать соседние церкви, вечером купался в Москве – реке, отдыхал душой. Из Угреши о. Леонид писал о. Пимену: «Приношу Вам братское искреннее благодарение за спокойствие, которым у Вас наслаждался и с которым, признаюсь, неохотно расстаюсь. Мирствуйте, лечитесь, берегитесь, не спешите к делу, чтобы лучше делать дело»9.
Отпуск преподобного Пимена неожиданно дал повод для газетной сплетни, будто он находится в Екатерининской пустыни на покаянии по распоряжению епархиального начальства, так как оскорбил действием одного из угрешских иеромонахов. Ничего подобного в действительности не было, и поначалу о. Пимен нисколько не смутился, но его очень огорчало, что официально нелепый навет был опровергнут епархиальным начальством только в октябре в газете «Московские ведомости». «Сознаюсь, что иногда во время бессонных ночей, которые у меня бывали во время моего пребывания в Екатерининской пустыни, мне и самому нередко приходили черные мысли и негодование на начальство, что оно без защиты оставило меня на посрамление», – писал он в «Воспоминаниях». Епископ Леонид поддержал его: «Пришли искушения: болезнь, клевета. Вы терпеливо переносите болезнь… и от клеветы человеческой не потеряли мужества в хранении заповедей. Будет или не будет оказана обещанная защита – она не для Вас нужна, а для монашества и для Вашего делания. <…> Господь, яко свет, изведет правду вашу»10.
В сентябре 1873 года болезнь о. Пимена вновь резко обострилась, и ему было сделано профессором И.Н. Новацким несколько операций по дроблению камней. Однако в начале октября положение больного стало таким тяжелым, что опасались его кончины. Приехавший спешно о. Леонид причастил его, совершил соборование. В присутствии о. Леонида и других свидетелей было составлено духовное завещание преподобного Пимена. Как несколько лет назад, преосвященный днем горячо молился за друга, а вечера проводил у постели больного. И болезнь отступила! «На свое выздоровление я смотрел не иначе как на великое чудо, совершенное Господом по его милосердию ко мне, недостойному, – писал архимандрит Пимен. – И, конечно, не иначе могу объяснить себе это незаслуженное мной благоволение Божие, как молитвами архипастырей. Преосвященному Леониду угодно было на его подворье и в Саввине монастыре, а равно, чтобы и в обителях моего благочиния обо мне молились во время болезни»11.
Иным было отношение о. Леонида к нелепой травме о. Пимена, который 24 мая 1874 года упал с трехметровой стремянки во время осмотра строящейся монастырской гостиницы, ушибся и сломал несколько ребер. Осмотр этот вовсе не был необходим, и о. Леонид порицал друга за чрезмерное рвение, создавшее опасность для здоровья: «Падение Ваше со стремянки не есть следствие послушания, а наказание Божье за непослушание. <…> Ваша осенняя болезнь была, конечно, следствием многолетних чрезмерных трудов и самозабвения для служения Церкви и монашеству, но кто же мог Вас укорить за нее? Все сострадали Вам, молили о Вас Бога и с трепетом ждали исхода необыкновенной болезни. Увы! Теперешние Ваши страдания, хотя и не могут не возбудить к Вам сожаления, но почти у всех на устах производят улыбку, которой не хочется видеть, не хочется и истолковывать… Честна для десятника плотников рана и смерть от падения со стремянки, но для архимандрита Пимена… это укор от всех любящих и уважающих его… Есть у Вас строительное дело превыше плотничьего и каменщикова – строение души…»12.
Снова серьезно побеспокоиться о здоровье о. Пимена довелось о. Леониду в конце 1875 – начале 1876 года, когда старая болезнь опять обострилась. На этот раз дробление камней было проведено очень удачно. Накануне одной из операций преподобный видел сон, очень ободривший его: «Снилось, что я на Лубянке в нашем подворском новокупленном доме13 стою в углу в какой – то часовне (которой в действительности нет)… Вижу, что посреди часовни стоит покойный наш владыка митрополит Филарет, с непокровенной главою, а сам он как будто одет какою – то мглою, держит на левой ладони две частицы хлеба и, наклоняясь, читает молитвы, но так тихо, что ничего не слышно; потом он этими двумя частицами меня причастил. <…>
Вижу, что напротив дверей часовни стоит какой – то мальчик и говорит мне: «Владыка – то вон вышел»…Я тотчас побежал по Георгиевскому переулку посмотреть, куда ушел владыка, и остановился напротив ворот нашего старого дома14, а владыка, вижу, выходит уже из ворот и переходит Маросейку через рельсовую дорогу. На нем белый клобук и белая ряса. Он шел и благословлял народ, и казалось мне, что он выше всех ростом…»
Далее архимандрит Пимен пишет: «Когда я пробудился и рассказал виденное мною отцу Сергию15, то он, чтобы ободрить меня, сказал мне: «Ну, теперь Вам бояться нечего: владыка причастил Вас на живот и выздоровление, а не на смерть». Действительно, так и случилось:…я не стал уже чувствовать тех болей, которыми операции обыкновенно сопровождались. Я приписываю это предстательству святителя Филарета, который своими молитвами облегчил мои тяжкие страдания»16. В это трудное время поддержал архимандрита Пимена его старый знакомец – настоятель Тихвинского Николо – Беседного монастыря игумен Николай17, с которым они вместе полагали начало монашеского служения на Угреше в середине 1830–х годов и не виделись около 40 лет. Душевный и внимательный о. Николай провел вместе с о. Пименом 10 дней. Посетив Угрешу после столь долгого отсутствия, он очень радовался и дивился произошедшим в обители переменам.
![Угреша. Страницы истории i_071.jpg](https://litlife.club/books/223643/read/images/i_071.jpg)