«Мне кажется, что пока он в скале, он не так опасен, — высказала предположение Хода. — Так что лучше его сейчас кончать».
— Легко сказать, — буркнула Осси, с трудом уворачиваясь от очередного разряда.
Но все же в словах Ходы было рациональное, причем даже очень рациональное зерно. С этим нельзя было не согласиться, и Осси уже корила себя за то, что позволила первому пузырю вот так запросто выбраться на поверхность. Когда их станет два, задача сохранения жизни сильно усложнится. Поэтому — и тут Хода была абсолютно права — следовало наплевать на очередность и сосредоточить все усилия по умерщвлению на втором, еще не до конца вылупившемся из камня госте.
Легко сказать и решить. Куда труднее сделать. Особенно когда лупящие в тебя молнии не дают ни малейшей передышки.
Маневрируя по двору и выписывая траекторию, которой позавидовала бы любая пьяная змея, Осси переместилась так, что второй нарождающийся из скалы шар оказался ровно напротив нее — на противоположном конце двора. После этого она, вскинув арбалет к животу, побежала прямо на него, веером поливая радужного красавца стеклянными иглами.
Молнии от первой гадины били след в след, и Осси молила Странника, а заодно и всех других известных ей богов, чтобы парящий над головой молниеносец не допер до такой несложной в общем-то штуки, как упреждение.
С сочным чавканьем стеклянные иглы вонзались в радужную кожуру, вылезающую из серой скалы, вбивая внутрь шара одну за другой инъекции родерского серебра. Ох, как это ему не нравилось! Шар визжал и корчился, покрывшись мутными, местами уже блестящими от растекающегося внутри серебра пятнами. А когда один из болтов попал точно в глаз, брызнувший во все стороны белой слизью, шар начал просто на глазах сдуваться, оглашая все вокруг премерзким и очень пронзительным визгом. Будто остро отточенным мечом вели по стеклу. Как бы то ни было, но вылезать из камня он прекратил. А когда получил новую порцию игл и лишился еще двух своих буркал, его уже можно было не принимать во внимание. Опали нарождающиеся было синие искры, волнами пробегавшие по его поверхности, а сам он как-то сразу посерел и замолк, истекая на землю розовой слизью.
Тем временем Осси пронеслась через весь не такой уж большой двор, и перед глазами, закрывая весь мир, стремительно росла серая скала. Времени разворачиваться уже не было, и девушке пришлось изобразить акробатический этюд, запрыгнув с разбега на стену, и, оттолкнувшись от нее, отправить тело в полет, совершая при этом кувырок в воздухе.
Приземлившись и тут же продолжив свой петляющий бег по открытому пространству двора между вбивающимися в него синими молниями, Осси вскинула арбалет и послала вверх последние иглы, удерживая гашетку до сухого холостого треска. Все, обойма из сорока болтов была опустошена полностью. Дорогое это оказалось удовольствие — радужные, шары утыкивать иглами до смерти.
Отбросив в сторону арбалет, так как перезаряжать обойму в таких условиях было абсолютно нереально, Осси раскинула руки, будто хотела охватить ими весь двор, и резко подняла их вверх, творя одно из самых первых выученных в жизни заклинаний.
В этот момент молния ее все-таки достала — не может же бесконечно долго везти. Вот оно и закончилось, везение. И закончилось оно оглушительным треском в ушах, после чего весь мир вокруг стал синим, а потом перед глазами запрыгали веселые радужные — совсем как их прародитель — зайчики. Хода удар выдержала — не считая шумовых и световых спецэффектов, щит ничего не пропустил, но на ногах Осси не удержалась. Мощнейший — словно гигантским молотом по темечку — удар, прогнув щит почти до земли, отбросил девушку в сторону, и теперь она лежала, уткнувшись носом в абсолютно чистую каменную плиту, освобожденную от всякой пыли.
А пыль, поднятая заклинанием, висела в воздухе плотной пеленой, почти скрывая от глаз ощетинившийся синими разрядами радужный шар. В этой пыли, словно большие рыбы в мутной воде, плавали камни самого разного размера — от небольших осколков, с палец длиной, до настоящих полновесных булыжников. Словом, все, что валялось на земле, было поднято желанием девушки в воздух и теперь перемещалось там, постоянно сталкиваясь друг с другом и разлетаясь в разные стороны.
Вести в таких условиях прицельный огонь шару стало трудновато, тем более что все его разряды совершенно бесполезно тонули в густой серой взвеси, разбиваясь о камни, парящие в воздухе, и рассыпаясь неопасными, но очень красивыми искрами.
«Неплохо, — оценила этот тактический ход Хода. — Очень неплохо. А дальше что?»
— Дальше? — усмехнулась Осси. — А дальше вот что!
В очередной, который уже раз по счету за этот поход она полоснула себя мечом по запястью и, взглянув вверх, очертила кровью небольшой круг прямо под еле просвечивающим сквозь поднятую пыль шаром.
«Магия крови?» — поняла Хода.
— Она самая.
Магия, замешанная на собственной крови, всегда была самой сильной, но требовала времени на подготовку и здорово истощала самого мага, а поэтому, хотя средство это и было очень эффективным, прибегали к нему крайне редко.
На этот раз Осси собиралась отделаться в буквальном смысле малой кровью. Едва только замкнулся на земле непрерывный красный круг и были проведены через него две линии, перечеркивающие его косым крестом, Осси прошептала заклинание привязи.
Круг крови вспыхнул ярким огнем, пламя взметнулось до колен, и тут же из центра вверх к шару устремилась тончайшая нить силы, сотканная из мельчайших капелек крови. Шар дернулся, пытаясь уйти из-под заклятия, и это было видно сквозь пыль, как сквозь мутную воду, но кровь держала крепко, потихоньку выпивая силы леди Осси. Надо было торопиться.
Привязав радужный шар, Осси тут же схватилась за Целитель, чтобы закрыть рану. Не очень много крови она потеряла, но уже слегка зашумело в голове и холодом начало покалывать кончики пальцев. Срастив края пореза в третью ниточку шрама, перечеркнувшего левое запястье, она начала готовить заклинание упокоения.
Если бы на ее месте был некромансер… Впрочем, он вряд ли оказался бы на ее месте, ибо сам эту тварь и породил. Так вот, если бы на ее месте оказался некромансер, он черпал бы силу из-за Вуали. Если бы эта задача стояла перед магом Ордена — он бы искал силу в вере.
Оба эти пути были для Осси неприемлемы, ибо слепой безудержной веры в праведные и неведомые пути Странника у нее почему-то не было, а дотянуться за Вуаль она просто не умела. О чем, собственно, и говорил ей призрачный король карликов.
Пообещав себе еще раз при первой же возможности найти достойного учителя из запрещенного Орденом круга некромансеров, леди Кай начала трудоемкую подготовку заклинания, которое должно было выпить ее силы почти досуха. Это было неприятной стороной магии крови для тех, кто не умел черпать силу извне, а мог только сжигать без остатка свою собственную. Дорогая плата. Но цель того стоила.
Периодически поглядывая наверх, чтобы не пропустить ненароком какие-нибудь изменения в поведении привязанного к кругу шара, а также с тревогой наблюдая, как все ниже опускаются плавающие в воздухе камни, по мере того как ослабевает удерживающее их заклятие, Осси шептала и шептала длинную и сложную формулу. Заклятие, которое сейчас рождалось, должно было вывернуть наизнанку все ее силы и выбросить их, сметая все на своем пути и сминая цель. От потери крови и продолжающих утекать сил все больше кружилась голова и начинало подташнивать.
Шар же, почувствовав, как потихоньку слабеет привязь, и обнаружив, по всей видимости, что воздух, в котором он плывет, потихоньку очищается от пыли и камней, задергался сильнее и тут же вновь ощетинился язычками злых молний, которые пробегали по его поверхности колючими коронными разрядами.
Удерживать его становилось все труднее. Но оставалась уже самая малость, и Осси, размазав текущую из носа кровь рукавом комбинезона, спешно стала связывать концы заклинания, изо всех сил стараясь успеть и не сбиться в словах в последний момент. Такая небрежность почти наверняка означала если не смерть, то очень большие проблемы.