— Конечно, проще и легче, — сказал Семен. — Вот раньше свинарям доставалось. Алексей Васильевич рассказывал, один раз приехала к нему комиссия, осмотрела свинарники, вроде все в порядке. Вдруг обнаружилось, что у одного хряка грязные… — Семка запнулся, смеющимися глазами оглядел девушек. — В общем, у одного хряка не все блестит. Тогда как полагалось? Чтобы свинья, как барышня, ландышем пахла. А тут у хряка, извините, грязь обнаружили. Заведующему выговор, шум, гром…
Семке показалось, что Зоя смотрит недоверчиво.
— Провалиться мне на этом месте, не вру. Вот у Варвары спросите, она здесь не первый год.
— Правда, — кивнула Варвара. — Раньше за животными разве такой уход был?!
— Ты вроде бы сожалеешь о том, что было раньше? — спросила Аня.
— А что? — с вызовом ответила Варвара. — На свиней приятно поглядеть было. Не то что сейчас — загнали к ставку, забором огородили — живите как знаете. Ты видала тех свиней? — Варвара в упор глянула на Зою. — Грязные как черти, одичалые. Не свиньи — дикие кабаны. Вот они дадут вам привесы!
— И дадут! — Игнат стукнул кулаком по столу. — Мы для чего свиней растим: чтобы любоваться на них или чтоб сдать на мясо?
— Возни же с ними меньше, — Семка обращался к Варваре, и она ему ответила:
— А ты примолкни, свинарь без году неделя. Куда Игнат, туда и ты. Водитель! — и отвернула от Семки пылающее лицо.
Зоя немного растерялась, не зная, кого слушать. Разрешая ее сомнения, Игнат властно повернул разговор.
— Тут надвое гадать не приходится, — сказал он. — Варвара у нас по старинке мыслит. Это у нее пройдет, на фактах убедится. Я о другом хочу сказать. Со свиньями все идет правильно. А со свинарями еще не очень. Живем мы тут, считай, на казарменном положении — раз в неделю в станицу если выберемся, так хорошо. А общежитие у нас очень неважное, на койках по очереди спим. Это раз. Горячую пищу каждый сам себе варит. Когда сварит, а когда и так — всухомятку, особенно ребята, они к этому делу неприспособленные. Надо бы нам сюда кухарку, чтобы готовила горячую пищу.
— Не надо нам кухарки, — повернулась к Игнату Варвара. — Никто не будет у нее обедать.
— Почему? — удивилась Зоя.
— Объясню, — сказал Игнат. — Дорого выходит. Продукты колхоз отпускает по базарной цене, понимаете. А мог бы колхоз давать на фермы для общего котла продукты по себестоимости. Тогда все, даже Варвара…
— Далась тебе Варвара, — не выдержала та. — Хуже всех, что ли?
— Зачем хуже всех, — улыбнулся Игнат, — просто к слову пришлось. Так вот все бы с дорогой душой согласились на такой общий котел.
Зоя слушала Игната и морщила лобик. То, что он сейчас рассказал, в задание никак не укладывалось.
— Вы запишите, запишите, — Игнат постукал пальцем по блокноту. — Мы вам все подробно расскажем, а вы нам помогите — дайте заметку в газету.
— Правильно, — поддержал Семка, — пусть товарищ Гуменюк почешется, а то он два месяца назад на ферме был — в корпуса зашел, а на общежитие и глазом не повел. Это я говорю как факт, совершенно точно.
Последние слова Семки дали в руки Зое оружие, и она пустила его в ход.
— Алексей Максимович Горький учил нас: «Факт — это еще не вся правда», — произнесла Зоя строго.
— А что же тогда правда? — опешил Семка. — Я же сам видел: приехал он на «Победе», походил по свинарникам и уехал. Дальше четвертого корпуса и не заходил.
— Вы не сомневайтесь, — вмешалась Аня, — мы вам правду говорим. А заметка нам бы помогла. Напишите, пожалуйста.
Тут уже Зоя не могла отказать — она с первого взгляда прониклась симпатией к этой спокойной девушке с ясными, умными глазами.
— Хорошо, — согласилась она, — я напишу.
— И еще заметь себе: кино у нас за пять месяцев четыре раза было, — это сказала Варвара.
— Правильно, — подтвердила Аня. — И журналов нам сюда не выписывают.
— В «Заветах Ильича» билеты в театр коллективно покупают и в город ездят, — вставил Семка. — С представления прямо на ферму доставляют. А у нас и в заводе такого нет.
Зоя старательно записывала. Конечно, обо всем этом надо писать в газету. О, это будет такой материал, что его прочтут все. И будут говорить: «А кто такая эта З. Армавирская? Замечательно написала!»
Прощаясь, Зоя обещала со всей твердостью, на какую была способна:
— Я обо всем напишу — и о ваших достижениях и о нуждах.
— Будем ждать, — сказала Аня. Она проводила Зою до шлагбаума и, тряхнув ей руку, пригласила: — А вы заходите к нам еще, просто так.
Зоя ей понравилась, и приглашение прозвучало как предложение дружбы.
Игнат и Семка, облокотись о забор, смотрели на своих подопечных. Несколько свиней лениво рыли пятачками под шелковицей, вокруг ставка в черной жиже было главное лежбище. Свиные туши поблескивали на солнце. Берега ставка походили на болото с дышащими кочками.
Подошла Варвара, навалилась пышной грудью на забор рядом с Игнатом, сказала:
— До чего ж свиней довели, поглядеть на них страшно.
— А ты не гляди, если страшно, — откликнулся Игнат, — прижмурься.
— Худущие, — продолжала Варвара. Заглянула в кормушку и усмехнулась: — Не едят?
— Жарко же, — проговорил Семка. — Видишь, какое пекло, тридцать три в тени. Хоть бы дождичек откуда нанесло.
— Нынче жирная свинья не в цене, — Игнат критически оглядел Варвару. — Бекон требуется — побольше мяса, поменьше сала. Поняла? — И повернулся к Семке. — А дождичка б не мешало — ставок мелеет, как бы вовсе не пересох.
Варвара фыркнула, с силой оттолкнулась от забора и пошла, охлестывая юбкой тугие икры. Семка рванулся было за Варварой, но Игнат остановил его:
— Погоди, давай помозгуем, что делать: едят-то они, проклятущие, и в самом деле плохо. — Игнат постучал костяшками пальцев по кормушке. — Слышишь, половины не съели.
Эта ехидная Варвара ударила по больному месту. Игнат и без нее видел, что в жару свиньи едят плохо. Вчера делали контрольное взвешивание, привесы были не ахти какие. Конечно, можно бы довольствоваться и тем, что есть, но Игнат малым довольствоваться не хотел.
— Пойдем к Алексею Васильевичу, — предложил он Семке, когда тот на предложение «помозговать» ответил, что мозговать — это не по его части. — Ум хорошо, а два с половиной лучше.
— Это какие ж два с половиной? — спросил Семка.
— Ну, он, я и твоя половина.
Семка усмехнулся:
— Высоко ты себя носишь. Но я не обижаюсь. С дураков меньше спрашивают, так что мне половинки вполне хватит.
Алексей Васильевич выслушал Игната и пригласил парней идти за ним. Привел их к одному из кирпичных корпусов и по лестнице, приткнутой к карнизу, поднялся, на чердак. Игнат и Семка поднялись за ним следом.
На чердаке скопился тяжелый зной, густо и вкусно пахло сеном.
— Люцерна, — сказал Панков. — «НЗ». Берите понемногу, мельчите на соломорезке и давайте свиньям. Не только жара их придавила, белков мало в рационе. Вот оно какое дело.
Выбрались на воздух; Игнат отер пот со лба, с шеи.
— Ну, духотища на этом чердаке… А что, если свиней ночью кормить? — спросил он у Панкова. — Я еще зимой в кино журнал видел, как на одной ферме, в Ростовской области кажется, по ночам свиней кормили, не так жарко…
— Можно попробовать и ночное кормление, — подумав, ответил Панков, — беды от этого не будет. Только справитесь ли?
Игнат посмотрел на Семку.
— Как, справимся?
Семка пожал плечами.
— Справимся, — решил Игнат. — У нас резервы мощные — Федька Сапрун, этот гору свернет.
— Если сумеешь разбудить его ночью, — улыбнулся Семка.
…В этот вечер Игнат рано уложил спать своих помощников. Семка ворчал и высказывался в том смысле, что всех этих фокусников, какие ни себе, ни людям покоя не дают, надо убивать еще в детстве, пока они безвредны. А уснул он сразу, как только опустил свою вихрастую голову на подушку.
Федька не ворчал, но заснул не скоро: долго таращил глаза в потолок и задавал Игнату неожиданные вопросы.