— Я с трудом могу себе представить, что все это происходит наяву. Все это так очаровательно.
— Не могу сказать, что обычно наслаждаюсь этим мероприятием, — Лука нежно направлял меня в сторону большого зала и когда мы проходили мимо сборища ведьм они властно пялились на нас. — Как правило я разношу напитки этим чокнутым, — добавил он полушепотом.
В дверях в большой зал нам торжественно поклонился белокурый мужчина, одетый в нежно-голубой с белым фрак. Я кивнула ему в ответ.
— Это Нед, — прокомментировал Лука, когда мы прошли в зал. — Мы с ним проводим много времени вместе на балах. У него хорошее чувство юмора. Для ангела.
Я засмеялась. — Они довольно серьезные ребята, да?
— Паиньки, — медленно проговорил Лука. — Это выражение смертных я очень одобряю.
— Но ведь ангелы и должны быть порядочными, — сказала я. — Надежными.
Лука остановился и поставил свой бокал на стол с мраморной столешницей и ножками, которые судя по всему были золотыми.
— Я завидую твоему почтительному отношению к доверию, — сказал он и я обратила внимание на то, каким добрым и мягким был его взгляд. — Можешь себе представить что оно не ценится среди населения Ниссилиума…ну за исключением ангелов. А что до оборотней….что ж, животные не доверяют…они выживают. — лицо Луки было серьезным. Печальным.
Он это ненавидит, — подумала я. — Ненавидит, что не может кому-то доверять.
— Но ты же доверяешь семье? — сказала я, чтобы смягчить напряжение и разгладить с его лба морщинки.
— Лояльность несколько другое чувство.
А как же я? Мне хотелось спросить, но я не стала.
Гурьба официанток появилась в проеме дверей в холл. Одетые в платья в стиле английского ампира розового, голубого и желтого оттенков, они были похожи на херувимов. Белокурые кудри уложенные в стиле героинь книг Джейн Остин и невероятно кремовая кожа. Я в восхищении уставилась на них.
— Очень симпатичные, — сказал Лука, когда они проносили свои подносы мимо нас, направляясь в бальный зал. — Кукольные. Не в моем вкусе.
Я усмехнулась. — Они словно существа из волшебной сказки. Маленькие феи.
Мы смотрели на них, пока последняя не скрылась в дверях.
— Ну и, — сказала я легко, — У тебя были еще…картинки в голове?
Лука выглядел смущенным.
— Ну ты знаешь, об Эване? — я затаила дыхание, рассчитывая, что он скажет нет.
Лука, казалось, хотел сказать что-то, но он замешкался.
— Ты не возражаешь, если сегодня вечером мы не будем говорить об Эване? Просто…я так наслаждаюсь тем, что сегодня ты только со мной.
Он говорил официальным тоном, но все же очень приятным, и я выкинула из головы все свои вопросы.
— Конечно, — сказала я с облегчением, — И я тоже. Я имею ввиду…
— Я знаю что ты имеешь ввиду, — сказал он улыбаясь. — Пошли…я покажу тебе галерею.
Он повел меня по скользкому мраморному полу, такому чистому, что я видела как голубые складки моего платья отражаются в нем, как в зеркале. В конце зала располагалась витиеватая лестница широкая у основания с золоченым перилами изящно закручивающимися наружу. На ступеньках лежал вельветовый ковер цвета слоновой кости. За изгибом лестницы я увидела огромную картину в позолоченной рамке.
— Это Кадмий, — сказал Лука, кивая в сторону картины. — Запечатленный в годы своего расцвета.
Когда мы поднялись выше, я увидела невероятно красивого мужчину. Одетого в белую мантию, как и красивый белокурый римский император, в его кудрявых волосах была изящная корона из золота и серебра. Его пронзительный взгляд ощущался даже с расстояния в несколько метров.
— Красивый, да? — сказал Лука поворачивая голову так, чтобы получше разглядеть. — Я видел эту картину тысячу раз, но когда я смотрю на нее снова у меня перехватывает дыхание.
— Где он? — сама не зная почему я перешла на шепот, возможно от того, что мне казалось, что я нахожусь в святилище.
— Сейчас? — Лука обернулся и посмотрел в пустой зал, в котором эхом разносились звуки была. В общем гаме раздался смех. — Я весь вечер его не видел. Возможно, происходит что-то, что требует его внимания.
Мы продолжили подниматься по ковру цвета слоновой кости, мимо великолепной картины добродушно улыбающейся Селесты; высший матриархат с сапфирово-голубыми глазами, и прекрасным лицом, в форме сердца. На ней также было и ожерелье с полукруглым серебрянным кулоном.
— Матильда, — сказал Лука, кивая на симпатичную, полногрудую женщину в белом плаще. Хотя, как и другие, она была блондинкой, ресницы её были темными, и два розовых пятна на щеках делали её больше похожей на человека. — Старшая дочь Кадмия и Селесты. Она сейчас где-то в другом месте, — неопределенно сказал Лука. — Наверное, делает хорошую работу или что-то подобное. Она состоит в браке с Рувимом.
Дальше мы прошли к Доркас, младшей сестре Матильды, как сказал Лука. В отличие от других, у неё был более меланхоличный взгляд, и ее волосы были более темного оттенка светлого, и ее кожа выглядела менее молодо. Я задалась вопросом, где же она была сегодня…
— Что это? — сказала я, когда мы поднялись дальше, приближаясь к золоченой раме, в ней не было картины, просто доска под ней с именем "Рафаэль".
— Рафаэль. Он как ты говорила "в немилости". — Лука обернулся ко мне, продолжая говорить низким голосом. — Помнишь, мы говорили о нём, когда ты впервые встретилась с моей семьей?
— Он…сумасшедший?
— Так они сказали. — Лука осмотрелся по сторонам, проверяя одни ли мы. — Но никто точно этого не знает. Он всегда был немного…непостоянным.
— Так они убрали его портрет, чтобы преподать ему урок?
— Это просто жест, — сказал Лука. — Селеста должна показать пример, но она обожает Рафаэля.
Дальше поднимаясь по лестнице, я заметила, что еще одного портрета не хватает. Под ним даже не было имени. Я вопросительно посмотрела на Луку.
— Отец Рафаэля, муж Доркас: Габриэль, — сказал он. — Никто не знает точно, что с ним случилось. — Лицо Луки слегка побледнело.
— Печально. — сказала я, переняв скорбное выражение Луки. Он кивнул, но продолжил подниматься вверх по лестнице.
В верхней части лестницы была большая планка и дверь с двойным фасадом. Два белых стулья стояли по обе стороны от неё. Я взглянула на Луку.
— Приемная Селесты и Кадмия, — прошептал он, взяв меня за руку и потянув меня за собой. Он твердо постучал, но не последовало никакого ответа. Мы посмотрели друг на друга. — Позволь мне показать тебе это…неналго. Вид тут захватывающий.
Он осторожно открыл дверь и свет, который затопил комнату был ослепителен. Во всю противоположную стену было окно с видом на полуночно-синее небо, почти-полную луну и верхушки кедров.
Длинный деревянный сервант с рядами ящиков стоял против одной стены, в то время как в середине комнаты был большой круглый стол, с фотографиями. Я подошла к нему, мои глаза захлестнули все изображения.
Семейные фотографии. Тут была Селеста с дочерьми, с ребенком на руках, Кадмий и мальчик около тринадцати-четырнадцати лет. Сказать, что он выглядел ангельски — было бы огромным преуменьшением. У мальчика были длинные, вьющиеся волосы и он был одет в бледно-голубую мантию. Его волосы выглядели сыро и свернулись вокруг его шеи и плеч, как будто он недавно поплавал; маленькие капли воды сидели у него на лбу. Он выглядел серьезным, с ркой отца обернутой вокруг его шеи. Я подошла ближе. Нечто в этом мальчике привлекло мое внимание.
— Это Рафаэль, — сказал Лука спокойно. — Он выглядит мило, правда? Тогда он только начал становиться странным…
Я ничего не сказала, продолжая смотреть на образ отца и сына. Я не могла объяснить, почему я не могла оторвать глаз от этого фото — но Рафаэль был очень красив, так или иначе. Сдвинув взгляд, чтобы посмотреть на Кадмия, я увидела, что его глаза были такими же, по цвету и форме, как и у его сына.
— Где его отец? — спросила я. — Габриэль?
— Габриэль просто исчез к тому времени, — Лука покачал головой. — Рафаэль воспринял это очень тяжело.