— Десятки миллионов рублей заморозить хотите!
И действительно: огромный главный корпус площадью 27 гектаров не готов еще и на треть, но уже лежат в земле трубы водопровода — 16 километров, столько же — канализации, еще больше — газа. Готов 31 километр линий электропередач. Проложены железнодорожные пути и автодороги. Вертикальной планировки — опять-таки не для готовой части завода, а на весь будущий объем — сделано на полтора миллиона рублей. Построена — и тоже «на вырост» — котельная.
— Товарищи дорогие! — продолжали поучать-бранить руководителей завода люди «бережливые», «пекущиеся о народной копейке». — Да когда же это все понадобится? Годы пройдут! И как могли вы так поступить? Почему не приучены государственные деньги считать?
Но приехал в Орск министр Виктор Николаевич Поляков (кстати, бывший генеральный директор ВАЗа). Посмотрел. Подумал. И поддержал:
— Правильно начали стройку. Умеете смотреть вперед. Хорошо, если б все стройки начинались так грамотно.
Но вернемся к тому, почему так торопились вынуть первые кубометры земли на стройплощадке.
В виде исключения министерство разрешило проектировать и строить внеплощадочные сети и сооружения даже до утверждения технического проекта. Орчане решили ковать железо, пока горячо. Драглайн А. Н. Арефьева с трудом взял свой первый кубометр промерзшей земли. Нашли место помягче, где лежала зола, — это угол будущего главного корпуса — и отсюда началась стройка.
Директор завода Петр Васильевич Атаманицын и упрашивал, и понуждал строителей разворачиваться быстрей. Упрашивать приходилось потому, что Стройбанк еще не открыл финансирования, месяцев пять строители работали на веру, в долг. Ну, конечно, они не за прекрасные глаза П. В. Атаманицына пошли на это — чувствовали: есть возможность развернуться широко, работы эти выгодные — котлованы, фундаменты.
А руководитель завода гнал стройку из хитрого расчета. Опыт подсказывал: чем больше удастся сделать, тем скорее придут желанные решения.
Строительство обросло легендами. И многие — на эту же тему сметливости и напора. Слышал, например, такую. В феврале 1972 года заканчивали первый жилой дом заводского поселка, позарез нужно было тепло, а заводскую котельную еще не построили. На скорую руку поставили трубчатой конструкции котлы (потом, когда необходимость отпала, их не выкинули — нашли покупателя и продали). И тогда, якобы, главный инженер Е. И. Чумаков сфотографировал шлейф дыма над трубой и помчался с этим снимком в руках решать проблему штатов: «Сами видите, котельная уже работает».
Не знаю, так ли было на самом деле. Когда я спросил об этом Евгения Ивановича, он только загадочно улыбнулся. А что фотографирует Чумаков отлично — это я уже знал.
ОЗТП строится на городской окраине. Чтобы добраться из центра Орска до завода, надо совершить путешествие из одной части света в другую — из Европы через пограничную реку Урал в Азию.
Этим географическим парадоксом нас, уральцев, не удивишь, это жителю срединной России или Сибири в диковинку. А вот ехать на завод, действительно, долго и — на перекладных: трамваем, потом автобусом. Это только до заводоуправления. А оттуда до завода еще три километра. И чтобы не усугублять оторванности от «мира», жилые дома решено было ставить не у главного корпуса, а с другого конца будущего заводского района — ближе к городу.
Рассуждали разумно. Если поселить человека в первых 2—3 домах на голом месте у стройплощадки, он даже в комфортабельной квартире спасибо не скажет. Ему ведь и в магазин надо, и ребенка в школу…
Руководство завода настояло: начать эту часть стройки не с парадного, а с дальнего конца. Там, в соседнем поселке, какой-никакой, а магазин уже был. И школа, хоть восьмилетка. И водопровод рядом, и электролиния.
Потом денег на жилье стали давать больше — по два миллиона рублей в год. Это заводу очень помогло. Пусть и работа здесь интересная, и заработки хорошие, но кто же, тревожились, станет из центра сюда ездить? Только активным строительством жилья и того, что называют соцкультбытом, можно было привлечь на завод рабочих.
А строительная организация не всесильна. Или завод, или дома… Что делать? И повесил себе ОЗТП еще один «хомут» на шею: строительство хозяйственным способом. Грубовато насчет хомута, сам чувствую. Но по сути — точно. Хозспособ — это наперед известно: министерство даст тебе только половину металла, остальное, мол, ищите сами. Но иного выхода пока нет. И начинается «ятебетымне». Едут заводские представители на железобетонный завод: «Дайте нам панели, а мы вам за это болтов-гаек наштампуем». «Болтами-гайками не отделаетесь. Вы нам и металлоконструкции помогите готовить». Зато вскоре стройка развернулась активно. И люди пошли на ОЗТП: жилье здесь получить, пожалуй, легче, чем в других местах, и все прочее имеется — общежития, продовольственные магазины, столовые, комбинат бытового обслуживания, школа, сады-ясли. Предвидели, что поселок будет молодежным, и на самом деле сейчас средний возраст живущих здесь составляет 26 лет… В одном детском саду даже свой плавательный бассейн! Если уж строить, то с размахом, особенно для детей. Аптеку построили, овощной магазин, открыли домовой клуб — надо же ребятам время проводить разумно.
Хуже пока с учреждениями культуры. Дом культуры пока что на бумаге — правда, очень красивый; проект ездили выбирать во многие города, чтоб был он лучше даже, чем знаменитый Дворец уфимских моторостроителей. В первой девятиэтажке оборудуется кинолекторий. И самым срочным образом построили сберкассу. Почему? Дело в том, что на заводе были наслышаны об опыте жодинских автостроителей и решили сразу же внедрить его у себя. Работающие на ОЗТП денег на руки не получают. Каждый, кто приходит в отдел кадров, пишет сразу два заявления: одно с просьбой принять на работу, другое — заработную плату перечислять в такую-то сберкассу, на счет такой-то. Удобно, просто и… жены довольны.
Но самая главная «умность» еще впереди. И вы ее уже, наверное, смутно предчувствуете. Рассказывая о музее, я сказал о готовых прицепах. Потом же несколько раз упоминалось, что главного корпуса завода еще нет и будет он не так скоро.
Откуда же взяли и первый прицеп, и тысячный?
…Это была, пожалуй, самая рискованная и самая плодотворная идея руководителей предприятия.
На макете будущего ОЗТП главный корпус занимает левую верхнюю четверть. К нему с фасада примыкают административный корпус с центральной лабораторией и три больших бытовых корпуса, соединенных с главными переходами на уровне второго этажа. Есть тут котельная (та самая, что уже готова «на вырост»), и гараж, и прочее. А в левом нижнем углу — два склада. Один обычный, крытый, другой прирельсовый — почти по всей длине колонны да крыша.
И вот орчане предложили: в первом складе временно разместить цехи нестандартного оборудования и инструментально-штамповый, а во втором — собирать прицепы!
Министр приезжал сюда в самом начале переоборудования складов в цехи. И на что человек опытный — за плечами такая современнейшая стройка, как ВАЗ, — не очень-то поверил в реальность затеи. «В этой забегаловке, — сказал он, — вряд ли удастся сделать что-нибудь стоящее».
Приехал еще через год. Внимательно осмотрел стройплощадку главного корпуса, а потом снова прошел по прирельсовому складу. И сказал по-другому: «Ну, что ж, получилось у вас. Пока будет строиться главный корпус, выжимайте здесь максимально возможное. Стране очень нужны тракторные прицепы».
И вот осенью 1976 года в прирельсовом складе (дальше будем называть его так, как гордо именуют на заводе: ЦПП — цех производства прицепов) почти что вручную собрали первый девятитонный прицеп.
В заводском музее я видел фотографию: на октябрьской демонстрации, счастливые и гордые, идут, окружив первый прицеп, строители и эксплуатационники ОЗТП.
До конца года они успели собрать 50 прицепов. В 1977-м получили уже официальный план — 500. И когда дали 510, пришло окончательное признание, так сказать психологическое: «завод, настоящий завод».