Нельзя не обратить внимания на то, что арест Таубина и Бабурина произошел на следующий день после того, как в Москве приземлился немецкий транспортный самолет Ю-52, доставивший вождю письмо от фюрера, в котором среди прочего Гитлер дал свои объяснения по поводу появления Гесса в Англии[56].
Этот его «перелет» ставил под угрозу стратегический план Сталина по вступлению СССР в войну, первым этапом которого, на мой взгляд, должна была стать согласованная им с фюрером операция, условно названная мной «Великой транспортной операцией». Суть этой операции, в ходе которой советские войска должны были перебрасываться через Польшу и Германию к Ла-Маншу, а немецкие – через СССР в Ирак, изложена в первой и второй книгах моей трилогии (см. [63. С. 45–46, 415] и [62. С. 16–18]). К тому же советская разведка, скорее всего, успела доложить Сталину, что Рудольф Гесс осуществил свой перелет из Аугсбурга (где находился завод и аэродром Мессершмитта) в Англию на истребителе Ме-110, на котором к тому времени уже могла быть установлена пушка Таубина – Бабурина ПТБ-23. Замаячила угроза тяжелых объяснений по этому поводу с Черчиллем. Поэтому Сталин вполне мог в день получения письма от фюрера дать команду арестовать Таубина и Бабурина «на всякий случай», чтобы были конкретные люди, на которых этот «казус» можно будет «списать».
В приведенной выше рецензии, а фактически в своих воспоминаниях о Таубине (1988 г.) П. Грибков утверждает, что 14 мая 1941 г. Таубин участвовал в совещании в ЦК у Маленкова[57], а на следующий день он был арестован. Вероятно, Грибков ошибся на один день. По записям в «Кремлевском журнале» Маленков после пятидневного перерыва был на приеме у Сталина трижды – 14, 15 и 17 мая (16 мая приема вообще не было). 14 мая Маленков участвовал в часовом совещании, на котором присутствовали Молотов, Берия, Вышинский, Жданов и нарком авиапромышленности Шахурин. Похоже, что 15 мая было принято решение об аресте Таубина и дано указание об этом Меркулову, а 17 мая во время 45-минутного совещания Сталина с Молотовым, Маленковым, Шахуриным и конструкторами Савиным и Норовым[58] в кабинет вождя на пять минут зашел Меркулов и доложил о его выполнении. Одновременно было решено снять с производства пушки МП-6, ПТБ-23, 37-миллиметровую пушку и пулемет калибра 12,7 мм, а также убрать со всех разработок имена их создателей Таубина и Бабурина.
Первым был арестован Таубин (видимо, как руководитель ОКБ и участник поездки в Берлин), вслед за ним Бабурин, о чем свидетельствуют номера ордеров НКГБ от 16 мая 1941 г.: у Таубина – № 189, а у Бабурина – № 194. Эти номера указаны в протоколах и актах обыска от того же числа, сохранившихся в семьях арестованных (их под расписку выдали женам). Соавторы жили в одном доме в Большом Спасоболвановском переулке. Таубины – в квартире № 12, а Бабурины – этажом ниже в квартире № 7. А обыски проводились разными сотрудниками Третьего отдела НКГБ: у Таубина – «Назаровым и Чутыриным в присутствии понятого дворника Анны (нрзб) и жены арестованного Таубиной Клавдии Леонидовны», а у Бабурина – «Антроповым и Гороховым в присутствии понятого управдома тов. Гаврилова В. А. и жены ар-го Бабуриной Александры Ивановны». В обоих случаях собрали документы и вещи – «имущество, лично принадлежащее арестованному», перенесли в отдельную комнату по составленной описи, заперли и опечатали, отдав ключ жене «до особого распоряжения НКГБ СССР».
Так за что же арестовали людей, которые денно и нощно занимались только новыми авиационными пушками, подобных которым не было в мире, вот уже второй год охваченном войной? Вот что говорится по этому поводу в статье Григория Таубина «Рассказ об отце», напечатанной 4 августа 2005 г. в упомянутой выше газете «Калининградская правда»:
«Из заключения к следственному делу № 2540 по обвинению Таубина Якова Григорьевича, подписанного заместителем наркома внутренних дел Кобуловым: “В НКВД СССР поступили данные о том, что начальник ОКБ-16 Наркомата вооружения Таубин Я. Г. является участником антисоветского военного заговора и проводит активную вражескую работу. На этом основании Таубин Я. Г. 16 мая 1941 года был арестован”. Далее шли стандартные в подобных случаях перечисления: кем был вовлечен в антисоветскую организацию, проводившую подрывную работу в целях реставрации капитализма в стране, кого вовлек в заговор сам. А затем конкретные обвинения: “Являясь начальником Особого конструкторского бюро Наркомата вооружения, Таубин принимал активное участие в консервировании недоработанных образцов вооружения и в запуске в валовое производство технически несовершенных систем: 23-миллиметровой авиапушки, 12,7-мм пулемета и других («другие» – это 37-миллиметровая пушка! – А. О.). В предъявленном обвинении Таубин виновным себя признал, но впоследствии от своих показаний отказался”».
Перечислим и другие возможные причины ареста и расстрела Таубина:
1. Он создал пушку с гораздо большей отдачей, чем было предусмотрено в техническом задании на нее, поэтому авиаконструкторы не смогли установить ее на свои самолеты (по крайней мере, так утверждал в то время Ильюшин).
Это не соответствует действительности. Во-первых, сила отдачи в техническом задании на пушку не оговаривалась, во-вторых, ее в то время просто не могли замерить, в-третьих, в других пушках отдача оказалась еще больше.
2. Он пообещал Сталину снизить силу отдачи, но свое обещание не сдержал.
Таубин пообещал сделать все, что можно, был придуман вариант усиления мотора самолета для крепления на нем мотор-пушки, но изменить третий закон Ньютона («действие равно противодействию» и т. д.») он был не в состоянии. Кстати, принятая на короткое время на вооружение штурмовика Ил-2 вместо ПТБ-23 пушка ВЯ имела гораздо большую отдачу.
3. Он не сумел сделать порученный правительством пулемет 12,7 мм, хотя под него уже начали строить завод.
Разработка пулемета 12,7 мм была поручена Таубину 4 октября 1940 г., его опытные образцы были созданы и успешно отстреливались в тире (см. выше воспоминания Бундина), Таубина же почему-то арестовали до срока, установленного для окончательного предъявления пулемета на государственные испытания.
4. Главная неудача Таубина была в том, что при серийном изготовлении пушек МП-6 металл почему-то был заменен менее качественным, из-за чего его детали выходили из строя, и требования по надежности и долговечности пушки не были выполнены.
Такое объяснение было тогда в ходу в Наркомате вооружения и в ОКБ-16. Замена материала в серии обычно осуществляется по инициативе завода с целью снизить себестоимость изготовления, конструктор почти всегда против. Значит, это либо было сделано заводом и наркоматом без согласия Таубина, либо являлось провокацией с целью создать повод для его ареста, либо просто выдумкой для объяснения ареста.
5. «За несколько месяцев до начала войны Таубин тоже внес изменения в свою конструкцию и попросил установить новые сроки», чем нарушил «установленный порядок, по которому изменения в утвержденные чертежи на продукцию, переданную в серийное производство, можно было вносить только с разрешения правительства» (по словам Ванникова).
Таубин и Бабурин не берегли «свою шкуру», а создавали лучшее оружие для защиты Родины. А их за это арестовали.
6. «Затевался новый грандиозный “процесс военных”» (статья А. Ваксберга, «Тайна 28 октября 1941-го» [12]).
Меньше всего Сталин хотел публичного обсуждения арестов военных – перед лицом грядущей войны это выглядело бы полным идиотизмом, а в условиях начавшейся войны – безумием и вызвало бы панику. Поэтому ни единого сообщения о произведенных арестах военных в печати в то время не было и быть не могло.
7. На Таубина поступил донос. «Более обоснованной представляется версия, что донос написан кем-то из своих, кому уход Таубина был больше всего на руку», – предполагает А. Широкорад в упоминавшейся выше статье в журнале «Популярная механика».
56
Текст этого письма впервые привел И. Бунич в своей книге «Операция “Гроза”. Ошибка Сталина» (М.: Яуза, 2004. С. 571–574), но, к сожалению, не сослался на источник информации. У меня же сообщения И. Бунича вызывают все большее доверие. Так, впервые приведенный им в той же книге (с. 635) перечень 30 судов, переданных Сталиным Гитлеру для участия в операции «Морской лев» и задержанных в Германии 22 июня 1941 г., полностью подтвердился (с мелкими разночтениями в наименовании четырех из них) – я обнаружил его в 2010 г. в архиве МИД РФ (АВП. Ф. 82. Оп. 25. Д. 34. С. 190).
57
Грибков пишет, что на этом совещании обсуждался вопрос о пушке МП-6, так как Таубин дважды звонил ему с совещания, уточняя данные по доработке этой пушки. Запрашивались также такие данные в Коврове и в Туле. Раз Грибков утверждает, что арест произошел на следующий день, значит, это совещание было 15 мая.
58
Конструкторы Савин и Норов – создатели авиационного пулемета СН (1935 г.) со скорострельностью 2 800—3 000 выстрелов в минуту. С 1937 г. этот пулемет выпускался серийно. Савин и Норов с 1935 г. до самой своей смерти были работниками ОКБ-16. Они находились в длительных командировках на серийных заводах, изготовлявших оружие их разработки.