Зато SIS получила доступ к сведениям, поставляемым агентурной сетью, первоначально принадлежавшей Польше. Накануне вторжения немцев поляки эмигрировали во Францию. Когда же немцы вторглись во Францию, они перебрались в Лондон. Однако польская военная разведка продолжала поддерживать радиосвязь с уцелевшей агентурой в Польше и прочих странах Европы, в том числе и во Франции.
К числу наиболее выдающихся агентурных сетей следует отнести "Interallie", находившуюся в Париже. Руководящую и направляющую роль в этой сети играл полковник Винсентий Зарембский, парижский представитель польской военной разведки, действовавший с территории польского посольства. Зарембский остался во Франции после эвакуации польского Генерального штаба, чтобы помочь сотням оставшихся в стране поляков бежать в Испанию. В Тулузе он встретил двух поляков, бывших радиотелеграфистов министерства иностранных дел, и уговорил их сконструировать примитивный передатчик.
К концу лета 1940 года им удалось установить контакт с польским посольством в Мадриде. Была налажена регулярная связь с польским начальником военной разведки в изгнании в Лондоне. Зарембский преуспел в вербовке еще ряда польских офицеров в Париже и других районах оккупированной Франции. Будучи военными, они хорошо представляли, какие сведения будут полезны разведывательным аналитикам в Лондоне. Важнейшим из этих офицеров был капитан Роман Гарби-Чернявский, кодовое имя Валентин.
Первая радиограмма Чернявского, известившая слушателей, что его группа будет называться "Interallie", поступила 1 января 1941 года. Валентин разделил оккупированную территорию на четырнадцать округов, в каждом из которых были собственные курьеры и главные агенты. Он получал разведданные из округов, компилировал их и передавал в Лондон. Эти разведданные основывались на наблюдениях приблизительно 120 агентов, располагавшихся близ французских речных портов, аэродромов люфтваффе и индустриальных центров. К лету 1941 года были пущены в ход три дополнительных передатчика.
Но к лету 1941 года время "Interallie" подошло к концу. Один из субагентов предал Чернявского вместе с двадцатью одним своим коллегой. Рано утром 17 ноября Чернявского взяли в Париже прямо в постели. Вместе с Валентином абвер сумел захватить вдобавок ряд документов. Воспользовавшись помощью Матильды Карр, еще одного члена сети "Interallie", абвер смог опознать и арестовать всю агентурную сеть всего за три дня.
Сотрудничество Карр с абвером стало для "Interallie" и SIS настоящей катастрофой. Ей было известно местонахождение четырех радиостанций "Interallie", графики их выхода в эфир, шифры и тайные позывные, вставлявшиеся в текст сообщений. В результате личному составу абвера удалось обмануть лондонских радистов и получить ценную информацию о деятельности SIS. В качестве дополнительной меры предосторожности Карр сообщила об аресте Валентина и заявила, что в дальнейшем агентурной сетью будет управлять она.
Наконец, в конце 1941 или в начале 1942 года SIS начала подозревать, что с "Interallied что-то неладно. Эти подозрения подтвердились в феврале, но SIS продолжала принимать радиограммы в попытке обратить эту махинацию против абвера, а также сохранить жизнь своим агентам. Со временем поток радиограмм "Interallie" иссяк, предположительно потому, что немцы осознали, что игра окончена.
Главная сеть SIS в Виши под кодовым названием "Alliance" (Альянс) поначалу пострадала от ряда причин — предательства одного из членов, попавшего в руки абвера, и утраты четырех из шести передатчиков, но продержалась до сентября 1943 года. В конце концов она разрослась до трех тысяч активных работников, рассеянных по всей Франции, высылавших разведывательную информацию весьма широкого спектра. В начале сведения касались расположения ложных аэродромов люфтваффе и деятельности немецких баз подводных лодок. Позже в донесения "Alliance" начали включать жизненно важные сведения о немецкой ракетной технике. Эта информация досталась дорогой ценой — арестом и казнью приблизительно пятисот агентов сети "Alliance".
Наиболее ценной сетью SIS после 6 июня 1944 года была "Amicol", организованная после провала "Interallie". Эта сеть, которой руководил священник-иезуит из Бордо, поставляла SIS донесения от более чем тысячи агентов. Одна из цепочек "Jade/Amicol" поддерживала контакты с железнодорожными наблюдателями всей французской национальной железнодорожной сети, сообщая о передвижениях немецких войск. После высадки десанта союзных войск "Amicol" передала несколько сотен донесений через свой главный передатчик, спрятанный на чердаке монастыря, так и не обнаруженный немцами вплоть до освобождения Парижа.
Как и следовало ожидать, сети, которыми SIS пользовалась во Франции и других странах, не дублировались в Германии. Там не было ни движения Сопротивления, сравнимого с движениями Сопротивления в оккупированных странах, ни местных сетей польских офицеров, а коммунисты предпочитали других союзников. Однако это не помешало появлению отдельных источников информации.
Одним из этих источников был Пауль Розбауд, которому не хватило всего пары месяцев до сорок третьего дня рождения, когда немецкие войска вступили в Польшу. Во время Первой мировой войны он служил в кайзеровской армии, попал в плен, и обхождение британцев с военнопленными оставило в его душе неизгладимое благоприятное впечатление. После войны Розбауд изучал химию и по получении диплома занял пост в гигантской франкфуртской компании "Metallgesellschaft A. G.". Оттуда он перешел в берлинский металлургический еженедельник "Metallwirtschaft". Будучи официальным консультантом еженедельника, он разъезжал по всей Европе для встречи с учеными и обсуждения их работ. Со временем он покинул "Metallwirtschaft", став научным консультантом издательства "Springer".
В начале тридцатых годов Розбауд познакомился с Фрэнсисом Эдуардом Фоули, начальником берлинского пункта SIS. Как только к власти пришел Гитлер, Розбауд начал поставлять Фоули сведения, некоторые из которых оказались довольно важными. С появлением гестапо, приостановкой действия гражданских прав и с публичным участием Фоули в помощи беженцам помощь Розбауда на время прервалась.
Связь между Розбаудом, получившим кодовое имя Гриффин (Griffin), и SIS возобновилась до или вскоре после начала войны. В результате он смог прислать рапорт о трехдневной конференции Вернера фон Брауна, "Der Tag der Weisheit" (День мудрости), проходившей 28–30 сентября 1939 года и касавшейся в основном темы, переросшей в немецкую ракетную программу. В течение того же года Розбауд также предоставил список немецких ученых, интересующихся тяжелой водой.
В конце 1939 года Розбауд снова прекратил передавать донесения, но возобновил деятельность осенью 1941 года. Он помогал готовить рапорт об изделии, названном ракетой Фау-2 (V-2), в том числе дав схематичное описание его сигарообразной формы и приблизительных габаритов. Летом 1943 года он подтвердил донесение двух надежных источников, предполагавших, что немецкая идерная программа не сумеет изготовить атомную бомбу, к великому облегчению SIS и британского руководства.
Как утверждал Р. В. Джонс, начальник научного отдела SIS, особенную ценность представляли донесения Розбауда о немецкой атомной программе. По словам Джонса, Розбауд "помог нам сделать правильный вывод, что немецкие работы по освобождению ядерной энергии не выйдут за рамки исследовательской стадии; таким образом, его сведения развеяли страхи, что нас постигнет обратное".
В 1941 году президент Франклин Рузвельт учредил первое Центральное разведывательное агентство в Соединенных Штатах, Бюро координатора информации (Office of the Coordinator of Information). На роль главы нового ведомства, в июне 1942 года переименованного в Управление стратегических служб (Office of Strategic Services, OSS), был назначен Уильям Дж. Донован. Пятидесятивосьмилетний коренастый, седовласый миллионер-адвокат с Уолл-стрит своей внешностью вряд ли соответствовал своему прозвищу Дикий Билл (Wild Bill). Равно как и прочие факты его биографии — он был гуверовским республиканцем и ирландским католиком. Но прозвище Дикий Билл он заслужил в юности. Донован построил разведывательную империю, занятую высоконаучными исследованиями и анализом, специальными операциями (от пропаганды до диверсий) и традиционным шпионажем.