Верные кавалеры, глотая слезы, тщетно пытались утешить его. С камнем на сердце дон Хосе Лопес отрыл корни своей летающей пальмы. Весь в слезах, которые текли ручьями из его глаз, образовав густой туман, не рассеявшийся над берегами Калифорнии и поныне, он улетел прочь, и больше его не видели.
Свое дело на земле он сделал, и, хотя последняя глава его жизни печальна, свиное молоко и по сей день приносит истинную радость поросятам.
Почему в Калифорнии не найти умных медведей
Пересказ Н. Шерешевской
Мы не погрешим против правды, если скажем, что самым большим на свете медведем был Старина Гром Небесный.
Самым большим — да, но не самым умным. Встречались в Калифорнии во времена, когда там проходил фронтир, медведи-гризли такие мозговитые, что мозгам было тесно в их башках. Может, оттого, что солнце там шпарило каждый божий день? Коли не дождь, так солнце и солнце. А на солнце, сами знаете, все живехонько созревает.
Предположим, родился у медведицы медвежонок-несмышленыш. Солнце его пригрело, и, глядишь, умишко у него быстро и созрел. Так или иначе, а КУ (коэффициент умственного развития, как теперь выражаются специалисты) у этих медведей был на диво высокий. И водилось их тогда видимо-невидимо — можно сказать, больше, чем скотины рогатой.
Во всяком случае, так оно было на Рашен-Ривер в ту пору, когда на берегу ее поселился один фермер. Он выращивал сочную кукурузу и разводил свиней.
В первую же осень, как только кукуруза начала вызревать, на его поле забрели медведи и подчистили все до единого початка. А фермер-то прикидывал: часть кукурузы он продаст, остальной будет свиней откармливать, тоже на продажу, конечно.
Ох и рассердился он! Просто-таки из себя вышел. И всякий раз, как пойдет в поле, увидит голые стебли без пухленьких, желтых початков, так из себя выходит и назад никак прийти не может. Он твердо знал, что это медведи, потому как следы их ясно виднелись на земле. Но вот загадка: медведи кукурузу-то не ели, а с собой уносили.
Дальше — больше, за кукурузой стали пропадать сами свинки. Фермер прямо-таки обыскался — туда, сюда, все надеялся хоть ихние косточки отыскать на том месте, где косолапые лакомились окороками. Но ни единой не нашел. Даже жалкого хвостика. Как-то раз ему почудилось, будто визжит кто под деревом. Подошел, а это вовсе и не визжит, а мяучит; видно, какой-то кот свое «мяу» промяучил да и забыл тут.
Чуть с ума не спятил бедный фермер, хотя пятить-то особо было не с чего. И вдруг напал на след, ведущий прочь с его кукурузного поля. След этот вилял зигзагом сначала меж кукурузных полос, потом поднимался на холм и, наконец, спускался к лесочку милях в трех от поля. След был медвежий, ничей другой, потому как только косолапые так косолапят. Прихватил фермер свое ружье, вскинул на плечо и зашагал тому лесу. Подходит и слышит — вроде как медведи ворчат, пыхтят. Поближе подкрался. Вот те на! Медведей сотня, не меньше, и все за работой. Да за какой! Строят свиной хлев из павших стволов да толстых веток и загоняют в него его собственных призовых свинок! Одни медведи строят, другие полные охапки кукурузных початков таскают, хряков его подкармливают.
Что и говорить, косолапый не промах, для себя, значит, запас на зиму готовит! Ну и умные бестии, эти медведи! Куда ему с ними тягаться!
Повернулся фермер и пошел восвояси, ни одного выстрела сделал. Запряг он коней, побросал в фургон кой-какие вещички и подался в другие места. Говорят, будто он завел ферму в горах, стал из гальки валуны выращивать, чтоб подправить местный пейзаж в Скалистых горах иль в Колорадо, точно не знаем.
А медведи взялись его старой фермой управлять. И преуспели поначалу, а потом уж больно разъелись, обленились и, чуть что, в спячку заваливались. Медведи, дело известное, все зимние месяцы в году спят без просыпу. А эти медведи спали и зимой, и весной, и осенью. До того дошло, что даже летом укладывались спать, пока не заснули на веки вечные. Может, потому в Калифорнии и не найти больше этаких умных медведей?
Ползук летучий и Ко
Пересказ Н. Шерешевской
![Народ, да! i_020.jpg](https://litlife.club/books/220240/read/images/i_020.jpg)
Говорят, Америка необыкновенная страна. Да, в своем роде необыкновенная, потому что там водятся необыкновенные животные.
Возьмите, к примеру, аракабору. Она живет на самых вершинах Скалистых гор. Несведущие люди называют ее увертка горная. Ничего лучше они не могли придумать! Это все равно что спутать старый драндулет с «паккардом» последней марки.
Вы не встретите ни одной увертки выше трех-четырех тысяч над уровнем моря. Другое дело аракабора, которая взбирается на самые высокие горные пики. Своими вершинами они упираются прямо в небо, так что лунному человеку приходится каждый раз прорубать всё новые ущелья, чтобы лунный свет мог проникать на землю хотя бы через них.
Благородная аракабора словно создана для горной жизни. Ее левые ноги короче правых. Поэтому ей очень удобно стоять на самом крутом склоне горы. И не только стоять, но и бегать. При этом ее никогда не заносит в сторону и, чтобы удержать равновесие, ей не приходится цепляться за куст или за камень.
Начинает она всегда с подножия горы и бежит по спирали вверх, вверх и вверх и на бегу все время жует.
И вот еще чем для удобства ее наградила природа: на коротких левых ногах у нее когти крючком, чтобы ловчее было цепляться за склон горы и не скользить вниз.
Единственный способ поймать аракабору — это преследовать ее по пятам до самой вершины. Там, само собой, она останавливается, потому что дальше-то бежать некуда.
Но даже и тогда ее не так-то легко поймать, потому что она имеет привычку выворачиваться наизнанку, чтобы бежать вниз по обратной спирали. Одна только беда: когда аракабора бежит наизнанку, ей ничего не стоит схватить простуду.
Теперь понимаете, почему на земле осталось так мало аракабор? Увы, почти все они вымерли от воспаления легких.
Кроме увертки горной, в Америке водится еще один зверь, которого принимают за аракабору. А бывает, настоящих аракабор называют неправильно. Но мало ли что как неправильно называют. Например, судья в бейсболе кричит: «Рука!» А надо бы сказать — «Удар!»
Так вот, называют этого зверя косолазка. У косолазок, можно сказать, такое же шасси, что и у аракаборы, то есть ноги у нее с одной стороны короче, чем с другой. Только характер у нее много вреднее. Обнаружилось это совершенно случайно, когда попробовали однажды загнать косолазку на вершину горы.
Оказалось, сделать это невозможно. Она сама вас загонит, куда захочет.
И все-таки есть совсем простой способ поймать косолазку. Дайте ей напасть на вас, потом быстро отступите в сторону и вниз. Косолазка повернется вслед за вами и тут же кувыркнется, потому что ноги-то у нее с разных сторон разной длины. Смекаете? Тут вы не теряйтесь и садитесь на нее верхом, точно ковбой на дикого бычка, которого ему удалось заарканить. А потом вяжите ей короткие ноги веревкой покрепче.
Невежественные люди часто путают косолазку со скособокой или еще со сбокуныркой-афрозией, а иногда даже с наскальным вьюнчиком. Но, собственно, вся разница между ними лишь в том, что одни из них левоножки, а другие — правоножки.
А еще в Скалистых горах встречается сползень горный, или, попросту, сачок. Похож он на кита, за исключением одной особенности: на кончике хвоста у него словно совок или сачок. Круглое лето, если утро ясное и прохладное, вы можете наблюдать, как горные сползни пользуются своим сачком.
Гляньте на линию горизонта и вы увидите их висящими вверх ногами на гребне горы. Свой сачок они набрасывают на скалистый выступ, чтобы не сползти вниз.
Горный сползень висит и висит так, пока не заметит группу туристов, взбирающихся вверх по каньону. В нужный момент он разжимает свой сачок и сползает вниз с разинутой пастью по широкому гладкому склону каньона. На дне он — хап! — зачерпывает сачком туристов и ползет вверх по противоположной стене каньона. А добравшись до вершины, опять накидывает сачок на какой-нибудь скалистый выступ и, повиснув вниз головой, дремлет, переваривая свой завтрак.