А Уорнер продолжает говорить. Слишком тихо, слишком мягко. Он думает, что я сплю сейчас. Он думает, что я не слышу его.
— Знаешь ли ты— шепчет он, — что я просыпаюсь каждое утро, убежденный в том, что ты исчезла?
Проснись, говорю я себе. Проснись. Обрати внимание.
— Что все это— говорит он — эти моменты, окажутся всего лишь необычайной мечтой? Но я слышу, как ты говоришь мне— говорит он. — Я вижу, как ты смотришь на меня, и я чувствую как это реально. Я чувствую искренность в твоих чувствах и в твоих прикосновениях— шепчет он, тыльной стороной ладони гладя меня по щеке.
Мои глаза трепеща, открываются. Я моргаю один раз, два раза.
Его губы изгибаются в легкой улыбке.
— Аарон— шепчу я.
— Я люблю тебя— говорит он.
Мое сердце больше не помещается в мою грудь.
— Все такое разное для меня теперь— говорит он. — Такие разные чувства. Разные вкусы. Ты вернула меня к жизни. Он затихает на мгновение. — Я никогда раньше не чувствовал такого спокойствия. Никогда не знал, что такое комфорт. И иногда я боюсь— говорит он, опуская глаза — что моя любовь испугает тебя.
Он поднимает глаза, очень медленно, золото ресниц открывает больше печали и красоты, чем я когда—либо видела. Я не думала, что человек может передать столько чувств только одним взглядом. Столько в нем необычайной боли. И чрезмерной страсти.
У меня перехватывает дыхание от этого.
Я беру его лицо в свои руки и целую его, так медленно.
Его глаза закрываются. А губы отвечают на мой поцелуй. Его руки поднимаются, чтобы притянуть меня ближе, и я останавливаю его.
— Нет— шепчу я.
Он опускает руки.
— Ложись на спину— шепчу я.
Он ложится.
Я целую его везде. Его щеки. Его подбородок. Кончик носа и местечко между бровями.
Вдоль лба и по линии подбородка. Каждый дюйм лица. Маленькие легкие поцелуи, которые говорят больше, чем я когда—либо смогу. Я хочу, чтобы он знал, что я чувствую.
Я хочу, чтобы он почувствовал так, как только он умеет, всю глубину чувств, скрывающихся за моими движениями. Я хочу, чтобы он знал и никогда не сомневался.
Я не хочу торопиться.
Мои губы двигаются вниз по его шее, и его дыхание становится тяжелым, а я вдыхаю аромат его кожи, пробую его на вкус, мои руки двигаются ниже по его груди, и я покрываю этот путь поцелуями ниже по линии торса. Он продолжает пытаться притянуть меня, продолжает пытаться дотронуться, но говорю ему, чтобы он не делал этого.
— Пожалуйста— просит он. — Я хочу ощутить тебя.
Я нежно убираю его руки. — Пока нет. Не сейчас.
Мои руки передвигаются к его брюкам. Его глаза резко открываются.
— Закрой глаза— прошу его я
— Нет. Он с трудом может говорить.
— Закрой глаза.
Он качает головой.
— Прекрасно.
Я расстегиваю пуговицу. Ширинку.
— Джульетта— выдыхает он. — Что…
Я стягиваю его брюки.
Он садится.
— Ложись. Пожалуйста.
Он уставился на меня, широко раскрыв глаза.
И, наконец, лег обратно.
Я стягиваю его брюки до конца. Бросаю их на пол.
Он остается в нижнем белье.
Я провожу кончиками пальцев по швам на мягком хлопке, прослеживая линии на его боксерах, которые, соединяясь, сходятся в центре. Его дыхание настолько быстрое, что я его слышу. Его глаза крепко сжаты. Голова запрокинута назад. А губа приоткрылись.
Я касаюсь его снова, так нежно.
Он подавляет стон, поворачиваясь лицом в подушки. Все его тело дрожит, руки сжимают простыню. Я опускаю руки на его ноги, сжимая их чуть выше колен, и медленно раздвигаю их, освобождая место для поцелуев, прокладывая путь вверх по внутренней поверхности бедер. Мой нос скользит по его коже.
Он выглядит так, как будто ему больно. Очень больно.
Я нахожу эластичный пояс его белья. Тяну его вниз.
Медленно.
Медленно.
Татуировка располагается чуть ниже его тазовой кости.
а д п у с т
в с е б е с ы з д е с ь
Я прокладываю путь поцелуями через эти слова.
Поцелуи от бесов.
Поцелуи от боли.
Глава 59
Я сижу на краю кровати, локтями упершись в колени, спрятав лицо руками.
— Ты готова? спрашивает он меня.
Я смотрю вверх. Поднимаюсь. Киваю головой.
— Дыши, дорогая— он встает передо мной, берет мое лицо в руки. Его глаза яркие, интенсивные, непоколебимые, и так полны уверенности. В меня. — Ты великолепная. Ты удивительная.
Я стараюсь смеяться, но звучит это неправдоподобно.
Уорнер прислоняется лбом к моему. — Там нечего бояться. Не о чем беспокоится. Не жалей не о чем в этом переходном мире— говорит он тихо.
Я отклоняюсь назад, в моих глазах вопрос.
— Это единственный способ, который я знаю для существования— говорит он. — Что взять в мире, где так много горя и так мало хорошего? Я не жалею ни о чем. Я беру все.—
Я пристально смотрю в его глаза, кажется, целую бесконечность.
Он наклоняется к моему уху. Понижает голос. — Воспламеняйся, любовь моя.
Воспламеняйся.
Уорнер созвал общий сбор.
Он говорит, что это довольно рутинная процедура, при которой солдаты обязаны одевать стандартную черную униформу. — И они будут без оружия, говорит Уорнер мне.
Кенджи и Касл, и все остальные будут наблюдать, скрытые невидимостью Кенджи, но только я буду говорить сегодня. Я сказала им, что готова возглавить операцию. Что готова рискнуть первой.
И вот я здесь.
Уорнер выводит меня за дверь своей спальни.
Коридоры пусты. Солдаты, патрулирующие свои территории, ушли, готовиться к сбору и теперь ждут его появления. Реальность того, что я собираюсь сделать, только что начала затоплять меня.
Потому что независимо от исхода сегодняшней затеи, я заявлю о себе. Это послание от меня Андерсону. Сообщение, которое, я уверена, он получит.
Я жива.
Я буду использовать твою же собственную армию, чтобы выследить тебя.
И я убью тебя.
Что-то в этих мыслях делает меня абсурдно счастливой.
Мы входим в лифт, и Уорнер берет мою руку. Я сжимаю его пальцы. Он улыбается, смотря прямо перед собой. Внезапно мы выходим из лифта и проходим через дверь, оказываясь прямо на открытой площадке, где я уже стояла однажды.
Как странно, думаю я, что я должна вернуться на эту крышу не в качестве пленного. Нет больше страха. И я быстро цепляюсь за руку того же блондина, что привел меня сюда раньше.
Как странен этот мир.
Уорнер колеблется, прежде чем выйти в поле зрения. Он смотрит на меня, ища одобрения.
Я киваю. Он выпускает мою руку.
Мы делаем шаг вперед вместе.
Глава 60
Слышен вздох удивления солдат, стоящих ближе к нам.
Они определенно помнят меня.
Уорнер вытаскивает квадратный кусочек, затянутый в сетку и прижимает его к губам, только один раз, прежде чем зажимает его в кулаке. Его голос усиливается сквозь толпу, когда он говорит.
— Сектор 45— говорит он.
Они перемещаются. Поднимают правые кулаки, чтобы прижать их к груди, а левые прижаты вдоль боков.
— Вам сказали— говорит он — чуть больше месяца назад, что мы победили в битве против группы сопротивления, называемых Омега Пойнт. Вам сказали, что мы уничтожили их базу и убили их мужчин и женщин на поле боя. Вам сказали— говорит он — никогда не сомневаться в силе Восстановления. Мы непобедимы. Непревзойденны в военной мощи и контроле над территорией. Вам сказали, что мы — будущее. Единственная надежда.
Его голос проносится над толпой, его глаза изучают лица этих мужчин.
— И я надеюсь— говорит он — что вы не верите в это.
Солдаты уставились ошеломленно на Уорнера, пока он говорит. Они, кажется, боятся сдвинуться с места, вдруг это окажется тщательно продуманной шуткой или проверкой Восстановления. Они ничего не делают, только смотрят, больше не беспокоясь о том, чтобы скрыть эмоции на своих лицах.
— Джульетта Феррарс— говорит он, — не умерла. Она здесь, рядом со мной, несмотря на заявления, сделанные нашим верховным главнокомандующим. Факт в том, что он стрелял ей в грудь. И оставил ее умирать. Но она смогла выжить после его покушения на ее жизнь, и она приехала сегодня сюда, чтобы сделать вам предложение.