— Хорошо, Федор Федорович, будет чем подкрепиться.
— Добро, занимайся, а я пойду прилягу на часок-другой, а то голова плохо соображает. Курьера не забыть бы расспросить о новостях в Санкт-Петербурге. Ты, Роман Романович, поговори с ним, как здесь разберешься.
— Идите отдыхайте, Федор Федорович, я все сделаю.
![Корабли надежды i_010.jpg](https://litlife.club/books/219756/read/images/i_010.jpg)
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Перед походом
![Корабли надежды i_011.jpg](https://litlife.club/books/219756/read/images/i_011.jpg)
Все с нетерпением ожидали прихода эскадры. В городе ходили слухи о войне. Толком никто ничего не знал. Предположения были одно невероятнее другого. А ведь известно, что непонятное страшней явной опасности. А тут еще разговоры о таинственном курьере из Петербурга, который отказался отдать почту — подумать только! — самому Мордвинову.
После возвращения эскадры неизвестность стала нестерпимой. Город и порт готовились к приходу кораблей. Долго откладывавшийся бал в Морском собрании был объявлен на ближайшую пятницу. Поговаривали, что и Мордвинов, отстроивший свой дворец, тоже наконец даст бал.
Ушаков и его адъютант Балабин с сумкой бумаг направились во дворец к Мордвинову. Лошади, лениво помахивая хвостами, катили коляску по пыльной дороге в гору. Кучер из ушаковских дворовых вертелся на козлах, явно желая заговорить с барином, но всякий раз не решался, встречая его сосредоточенный взгляд. Ушакову было не до разговоров. Ему так и не удалось отдохнуть, ломило виски, глаза как будто песком засыпало, мучительно хотелось спать. После вторичного вызова Мордвинова он отправился на доклад сразу же, как только «Св. Павел» отшвартовался у пристани. Так, в молчании, добрались до мордвиновского дворца.
У подъезда их ожидал начальствующий над конторой порта капитан 1-го ранга Семен Афанасьевич Пустопин, также вызванный Мордвиновым. Вид у него был растерянный, он был очень взволнован.
— Считаю необходимым предупредить о неудовольствии господина адмирала тем, что ему курьер почту не отдал. Ох и бушевал же он! Вам, Федор Федорович, больше всех досталось. Он и сейчас еще, наверное, не остыл.
Ушаков не ответил и молча пошел к входу. Швейцар, увидев подъехавшую коляску с хорошо знакомой парой серых в яблоках рысаков, с поклоном распахнул двери, сиявшие надраенными медными ручками, доской солидных размеров с фамилией и всеми титулами хозяина дома, начищенными медными львиными мордами, попарно прибитыми на каждой дверной створке.
— С благополучным прибытием, ваше превосходительство! Добро пожаловать!
— Спасибо, братец, — приветливо ответил Ушаков, — А где Николай Семенович?
— Они в кабинете были. Вас уже спрашивали: не подъехали ли, дескать, еще?
Важный камердинер, вывезенный из Англии, принял у вошедших, новые форменные шляпы, к которым моряки никак не могли привыкнуть и чаще носили в руке, чем на голове, и проводил через огромную приемную к адмиралу.
Мордвинов стоял посреди кабинета и внимательно, как незнакомых, рассматривал вошедших. Поздоровавшись и не предлагая никому сесть, стал хмуро слушать доклад. Адмирал был не в духе. Поглядывая время от времени на сумку в руках адъютанта, он ждал главного — сообщения о привезенных курьером новостях. Ведь не случайно же тот отказался передать ему почту. Наконец, не выдержав, Мордвинов резко прервал доклад и стал упрекать Ушакова в неуважении старших по званию, в самовольстве и еще бог знает в каких грехах. Распалившись, он перешел на крик.
Ушаков сдерживался, молчал. Шея и щеки у него покрылись красными пятнами, глаза сузились, на скулах заиграли желваки. Дождавшись паузы, он, внешне спокойно, ровным голосом произнес:
— На ваш рапорт о каком-то моем самовольстве при подготовке эскадры к крейсерскому походу пришел ответ от их сиятельства адмирала Кушелева. Адмиралтейств-коллегия посчитала меня безвинным. И еще. Сегодня утром мне на корабль курьер из Санкт-Петербурга доставил указ от государя нашего Павла Первого о том, чтобы мне с флотом отправиться к Дарданелям для совместных с султанским флотом действий против французов. Нам бы сейчас не старое вспоминать, а корабли к новому походу готовить, чтобы на той неделе и отплыть. Вот здесь с рапортом о походе я заготовил копию с указа, расписание всего нужного от конторы. Извольте ознакомиться.
Мордвинов опешил. Этого он не ожидал. Беззвучно шевеля губами и задыхаясь от злости, он силился что-то сказать, но вместо слов слышались какие-то сиплые звуки. Испугавшись, как бы его не хватил удар, Балабин подскочил к столу, на котором стояла бадейка с квасом, зачерпнул ковшиком и быстро поднес его к посиневшим губам адмирала. Сделав несколько судорожных глотков, тот оттолкнул ковшик, расплескав квас себе на мундир, и, все еще не в силах произнести ни слова, стал отирать пот со лба.
В кабинете повисла напряженная тишина. Из глубины дома слышались женские крики и истерический плач.
«Да, ничего не скажешь — семейка!» — подумал Ушаков, но жалости не ощутил.
— Ваше превосходительство, — вновь официально обратился он к Мордвинову, — на завтра я назначил военный совет господ флагманов и командиров кораблей. Не сочли бы вы возможным пожаловать со штабом на «Св. Павел» в два часа пополудни? Времени на подготовку совсем мало. Кораблям, почитай всем, нужен ремонт рангоута, а многим и килевание требуется. Полагаю, что не раньше следующего четверга управимся. А еще прошу вас пополнить экипажи служителями и выплатить команде жалованье за прошедшие три месяца да за полгода вперед. Чаю, раньше не вернуться нам. Посему надобно векселей{38} нам дать на Стамбул и на Афины: ассигнации{39} наши там не ходят. Поход, как полагаю, будет как по морю, так и по сухопутью, так что потребуется не менее двух батальонов солдат в десант. Вот мой рапорт о получении указа, а вот, посмотрите, расписание кораблей, флагманов, капитанов и служителей, которым надлежит идти со мной к Дарданелям и далее.
![Корабли надежды i_012.jpg](https://litlife.club/books/219756/read/images/i_012.jpg)
Неприязненно, исподлобья глядя на стоявшего перед ним Ушакова, Мордвинов облизал пересохшие губы и язвительно произнес:
— Ну-ка, дай указ! Говоришь, утром курьер его тебе привоз, а вон уже и с расписанием управился. Да не копию, — вновь взорвался он, — а сам указ, императором подписанный!
Ушаков неспешно расстегнул мундир, вынул из внутреннего кармана пакет, из него — указ, развернул и с поклоном, почтительно, двумя руками протянул его, не двигаясь с места, адмиралу.
Тот непроизвольно сделал несколько шагов вперед и взял протянутый лист бумаги. Затем вернулся к столу и несколько раз внимательно прочитал короткий текст. Видимо, ему на ум пришли те же мысли о скрытом смысле указа, что и самому Ушакову. Лицо у него опять стало багроветь, и, не сдержавшись, он стукнул кулаком но столу и со злостью крикнул:
— И кто это придумал посылать флот с таким адмиралом против французов?! Да они тебя потопят в первом же сражении! Тоже нашли героя-победителя!
— Ваше превосходительство! — гневно воскликнул Ушаков. — Думайте, что говорите! За Калиакрию мне Святой Георгий второй степени пожалован! Да вы и годами на десять лет меня помоложе, так извольте но уставу титуловать. Я вам не лакей заморский, «командующий флотом и назначен самим императором, а не Платоном Зубовым!
Тут уж Мордвинов совсем потерял власть над собой. Вскочив, он забегал по кабинету и, размахивая руками, закричал:
— И точно, малый ребенок ты против них! И не только я тебя малым ребенком почитаю, все твои командиры так думают! Ха-ха, Ушаков с флотом пойдет против французов! Селим с ним будет совет держать! Да турки тебя дальше Босфора не пустят! И кто это так там удумал?!