Ещё секунда, и он выложил бы ей всё, а потом бы волоком потащил дальше, но… наткнулся глазами на руки, судорожно мнущие подол платья, заметил мучительно покрасневшую щеку, сам неизвестно от чего покраснел и отвернулся.
– Может быть, привал?
– Нет, – девушка тщательно расправила помятое платье, оперлась ладонью на стену и встала, – куда теперь?
Доре подавил вздох и тоже поднялся.
– Придется сделать крюк. Мы выйдем туда же, но позже… Вы не замерзли?
Этьена отрицательно передернула плечами и невольно поёжилась. Жан присел, покопался, отвязывая вещи от сумки, снова выпрямился.
– Одевайте, – натянул на неё поверх её плаща свой, быстро закатал рукава, сначала хотел застегнуть, потом усмехнулся и просто обмотал её полами, после чего ещё и несколько раз обвязал поясом, – вот так, – избегая смотреть в лицо, поправил воротник.
– Не надо, – попыталась запротестовать Этьена.
– Надо, – подобрал с пола свой пиджак, – здесь всегда было холодно, – вскинул сумку на плечо, – Пошли?
– Да.
Минут через десять миновали крохотную пещерку, после которой резко увеличился наклон пола. Стало холоднее. Жан покосился на мерно шагающую Этьену и незаметно застегнул пиджак.
– Скоро спуск закончится… потом будет комната, похожая на сундук…
Настраиваясь на удобный для ходьбы ритм, он опять пытался что-то рассказывать, поднимал повыше фонарь, демонстрируя округлые своды пещер, отметки на стенах, ниши, остатки деревянных крепежных растяжек, спуски, повороты… Словом всё, что позволит хоть как-то отвлечь внимание.
Перед очередным разветвлением Доре приостановился, кивнул вглубь широкого коридора, хотел что-то сказать, но во время прикусил язык: «Незачем».
Действительно, незачем. Абсолютно незачем сообщать, что в каких-то метрах от них вся галерея чуть ли не по пояс завалена расчлененными скелетами.
«Лучше не пугать, – опуская фонарь, он осторожно покосился на Этьену, сосредоточенно идущую рядом, – устала. Ещё бы… потерпи, уже скоро».
Отсюда, от района подземных кладбищ, до Нотр-Дама уже рукой подать.
Глава 3
Весь этот час, механически следуя за огоньком свечи, она пыталась создать вокруг себя изоляционный кокон. Теоретически, такое возможно. Если отмести все внешние факторы, а взвихренные переносом исходящие энергетические вектора загнуть внутрь, закольцевав вокруг себя.
«На занятиях я столько раз пыталась телепортировать себя хотя бы на расстояние метра. Так нет же! Ни на микрон!» – в памяти всплыло унизительное ощущение полной беспомощности, с каким она вынуждена была открывать дверь класса, когда все остальные уже телепортировались в коридор. Их и было-то всего пятеро, обладающих потенциальными способностями. Пятеро на всю школу!
А после краткого предварительного курса осталось четверо. (Она так и не смогла преобразовать себя.) Тогда, убедив себя, что инструктор ошибся, она отказалась продолжить дальнейшее обучение, мотивируя свой отказ от изучения теории тем, что никогда не сможет воспользоваться полученными знаниями на практике. К сожалению, её доводы звучали так убедительно, что ей позволили это сделать.
«Вот теперь и расхлебывай! Тогда бросила занятия, не захотела быть хуже других, – издеваясь над самой собой, скупо усмехнулась Этьена, – теперь радуйся. Не хуже. Даже лучше. Так вот, без ничего, можно считать, что на одном испуге осилила двойной перенос. Хотела бы я только знать, как это вообще могло получиться? Но получилось… кажется, – незаметно покосилась на Доре и, чуть не столкнувшись с ним взглядом, поспешно уставилась себе под ноги, – с его энергетическими потоками всё в порядке… аура по-прежнему чистая и плотная… возможно, у него врожденная способность. Эх!
… Если бы не бросила, сейчас хотя бы знала, как быть дальше. А так…»
«Что я ещё могу сделать? – аккуратно перебирая в памяти скудные обрывки знаний, она ещё плотнее запахнула плащи, – отдых и еда отпадают. Если я сейчас лягу спать, то окончательно обессилю. С момента переброса прошло около трех часов. В принципе, это не так много… Если я смогу создать экран, то продержусь ещё какое-то время… Часа два – три. Может быть, дольше. Во всяком случае, этого времени должно хватить, чтобы добраться до капсулы. Там проведу полный курс».
Опытные телепортаторы способны в считанные минуты после переброса нормализовывать свои энергетические потоки. Остальным нужны условия длительной релаксации. В критической ситуации можно изолировать себя от окружающей среды, спрятаться в энергонепроницаемый кокон. Такой шаг не решает, а только оттягивает решение проблемы, позволял выиграть время. Не более. В идеальном варианте, если удалось бы не просто закольцевать вектора вокруг, а и пропустить сквозь себя, появился бы шанс не только до минимума сократить энергопотери, но и (что ещё менее вероятно, но возможно) самостоятельно преодолеть последствия ментального истощения.
Но такое мало кому удавалось. И уж, конечно, не ей, усталой и эмоционально измотанной.
Если бы она закольцевалась сразу! В первые минуты после переноса, когда структура ещё наиболее податлива. Если бы… но, когда он подхватил её на руки, она забыла обо всем!
Не замедляя шага, она осторожно покосилась на его руку, придерживающую ремень сумки, только теперь заметив, что мужчина наглухо застегнул пиджак, а фонарь, снабженный ржавой железной клипсой, прикрепил к нагрудному карману пиджака, отчего он освещал только нижнюю часть стен и пол под ногами.
Пальцы… сильные, гибкие…
Этьена невольно сглотнула, покраснела и воровато скользнула глазами к хмурому, замкнутому лицу, уловила встречное движение и поспешно опустила глаза.
«Недоволен… Глупо всё получилось… Надо было заставить Жерара сразу, как только смог встать, отправить его из города, – от одной мысли о разлуке стало так плохо, что на секунду она сбилась с ритма, но тут же опомнилась и подровняла шаг, – непонятно, как немцы на меня вышли. Хотя, после всего случившегося… Тем не менее, что-то здесь не так… не так… Ладно, об этом потом».
Самое трудное – начать. Отрешившись от всего, она представила себе тонкие светящиеся стрелы… поймала ближайшую, перевила с соседней, скрутила в кольцо… поймала следующую, присоединила к ним… затем ещё одну… ещё… и ещё, создавая вокруг себя что-то похожее на золотую клетку или яйцо, тупой конец которого проходил ниже ног под полом, а заостренный плавно обтекал плечи и голову…
Коридор сменился короткой лестницей.
Этьена споткнулась.
Жан подхватил её под локоть, как слепую, свел вниз и, уже оказавшись на ровном полу, ещё какое-то время продолжал вести, пока она сама не выдернула руку.
«Жерар! – так уж получилось, что смутное подозрение вдруг переросло в абсолютную уверенность, – Жерар».
С его появлением в особняке он сразу понял, что… Что понял? Что ему вообще было понимать? Он непрошеным гостем свалился в этот дом, одним своим присутствием подвергая опасности стольких незнакомых ему людей. Против их воли стал невольным свидетелем их личной жизни, симпатий. Гаспар с Мадленой, Симон. Надо было быть слепым, чтобы не заметить его щенячьей влюбленности в Этьену. Странно, но его это не волновало.
Симон… Симон был Симоном.
С высоты своих тридцати лет Жан прекрасно видел, что его юношеская любовь к Этьене, переросшая из детского восторженного поклонения, так и не окрасилась взрослой чувственностью. Любовь повзрослевшего ребенка, никогда не рассчитывающего на взаимность.
Более того, он видел, что и Этьена не воспринимает его как взрослого мужчину. Скорее, как мальчишку, младшего брата, за судьбу которого она тоже несет определенную ответственность.