Могла ли она ошибаться относительно того, что видела в ночь пожара? Она не сомневалась, что действительно видела джип Алана с его личным номерным знаком. Эта картина оставила неизгладимый след в ее душе. Не сомневалась она и в том, что на водителе была любимая клетчатая шапочка и шарф Алана. Но она готова была допустить, что находилась все-таки слишком далеко и была в сильном шоке, чтобы разглядеть черты лица водителя. Не может ли быть, что Бен Дженкинс угнал джип со стоянки в аэропорту, где его часто припарковывали? Он мог надеть эту заметную кепку и шарф просто потому, что они лежали в джипе, а ему было холодно. Что касается мотивов поджога, то, может быть, он просто был маниакальным поджигателем? Он мог не заметить света в коттедже и людей потому, что его мозг был одурманен алкоголем…
Элис читала отчет о судебном разбирательстве и знала, что Дженкинс с готовностью признал свою вину. Почему же ей так трудно поверить в то, что он говорил правду? Самое простое объяснение, напомнила она себе, очень часто самое правильное.
Но если Алан не имеет отношения к пожару в Нью-Гэмпшире, все равно многое остается неразгаданным. Например, кто нанял Дэниела Вебстера? Если это был не Алан, то кто назвал детективу имя Алан и почему? Кто убил Иду Мэрфи? Или ее смерть была трагической случайностью? И позже, кто поджег флигель для гостей во Флориде? Уж точно не Бен Дженкинс, поскольку он сидел в тюрьме последние семь лет… но сидел ли?
Холодок пробежал по спине Элис. Она неожиданно вспомнила, что недавно по телевизору говорили о вынужденном досрочном освобождении преступников, даже убийц, из-за того, что тюрьмы переполнены. Господи, возможно ли, что Бена Дженкинса освободили?!
Она быстро заговорила.
— Папа… Алан, ты не знаешь, Бен Дженкинс по-прежнему в тюрьме?
— Уверен, что да. — Алан замолчал на минуту. — По крайней мере, я так полагаю, — добавил он с некоторым сомнением. — Конечно, я не проверял, но всегда полагал, что они сообщат нам, когда он будет освобожден. Может быть, я ошибаюсь? Но не могли же его выпустить из тюрьмы, не предупредив нас об этом?! Почему ты спрашиваешь?
— Из-за пожара в твоем доме во Флориде, — сказала она. — Ты не думаешь, что это могла быть месть со стороны Бена Дженкинса?
— Вряд ли это так, — ответил Алан. — В момент ареста у него было прогрессирующее слабоумие на почве алкоголизма. Ему не хватило бы умственных способностей проследить меня до Палм-Бич, как бы сильно ему ни хотелось отомстить.
— В тюрьме нет алкоголя, — напомнила ему Элис. — Во всяком случае, столько, чтобы быть постоянно пьяным. В трезвом состоянии у него, возможно, наступало просветление.
— Возможно, но с чего ему таить злобу на меня или на кого-нибудь из нашей семьи? Полиция поймала его и арестовала. Мы не имеем к этому никакого отношения. А главное он же не пострадал безвинно!
— Но все же, можешь ли ты узнать, где он сейчас и чем занимается? — спросила Элис и удивилась тому, что разговор принял такой невероятный оборот. Отчего вдруг она просит Алана проверить его собственное алиби?
— Конечно. Достаточно пары телефонных звонков. — Голос Алана зазвучал более оживленно. — Значит ли это, что ты хочешь увидеть меня сегодня вечером? Я уверен, нам с тобой стоит встретиться, — настойчиво повторил он.
— Не знаю. Я очень занята.
В душе Элис признавала, что должна была дать себе и Алану шанс откровенно поговорить друг с другом, один на один. В то же время ей было нелегко встретиться с прошлым. Где-то она понимала: то, что она делала в последние несколько лет, было равноценно попытке жить рядом с выгребной ямой. Как бы она ни скребла и ни дезинфицировала окружающее пространство, токсичные отходы в центре ее существования отравляли все вокруг. Не пора ли положить конец этому губительному абсурду? — спросила она себя. Если нельзя больше скрывать этот мрак в ее душе, не пришло ли время попытаться противостоять ему? Обратиться к свету, что бы он ни обнаружил?
Элис дрожала с ног до головы. Слова, которые она собиралась произнести, были так будничны, но, Боже, как трудно было сказать их!
— Хочешь, я прилечу в Нью-Йорк? Думаю, мне это удастся сегодня днем. Я буду у мамы дома уже до обеда. Наверное, действительно не будет вреда, если мы поговорим все вместе.
— Нет, — тут же сказал он. — Давай сделаем по-другому. Я приеду в Провиденс повидаться с тобой. Думаю, нам будет легче говорить, если ты будешь в привычной обстановке, и мы будем только вдвоем. Мы должны разрешить эти проблемы, не вмешивая твою мать. Это касается только нас с тобой, Элис, и больше никого.
Все прежние подозрения немедленно вернулись к ней.
— Ты и я? Мы оба — и больше никого? — спросила она насмешливо. — Не думаю, Алан. Если ты не хочешь вовлекать в это дело маму, я готова встретиться с тобой в студии сегодня вечером, но я намерена пригласить на нашу встречу свидетелей.
— Если ты считаешь, что это желательно…
— Я считаю это необходимым, — холодно ответила она. — Мне очень хотелось бы остаться живой после этой встречи.
Впервые голос Алана зазвучал сердито.
— Боже мой, Элис, предположить, что я нанесу тебе вред — смехотворно! Нет, хуже — это кощунство…
— Здесь будет Тед Паркер, — сказала она, прервав его. — И чтобы вдвойне убедиться, что ты ничего не затеешь, я намерена сообщить моей подруге Кларе, что ты приедешь ко мне. Ты помнишь Клару Харвей? Вы встретились у меня на крыльце, когда она пришла сообщить, что убили Пола Хейзена.
— Я помню. Она журналистка, занимающаяся расследованиями в газете «Глоуб».
— Правильно. И поверь, она не допустит, чтобы моя смерть прошла незамеченной, какой бы случайной она ни показалась. Если я выпаду из окна или моя машина разобьется, можешь быть уверен — ты будешь подозреваемым номер один при расследовании этих «несчастных случаев».
На другом конце провода на мгновение воцарилось молчание, затем Алан заговорил с откровенной усталостью.
— Я не могу поверить, что ты считаешь необходимым принять такие меры предосторожности, — сказал он. — Боже мой, Элис, неужели ты не понимаешь, как больно мне слышать твои слова?! Это жестоко…
— А ты представляешь, как больно мне было узнать, что мой предполагаемый отец пытался убить меня? — резко ответила она.
В возникшей тишине напряжение еще более усилилось.
— Мне кажется, мы ходим кругами, — сказал наконец Алан. — Возможно, нам лучше больше не говорить об этом, пока мы не встретимся с глазу на глаз. Увидимся вечером, Элис. До этого мне нужно получить кое-какие сведения. Я смогу быть в твоей студии самое позднее около восьми часов. Тогда и поговорим. — Он повесил трубку, прежде чем она успела ответить.
Он прервал разговор, словно боясь, что она скажет еще что-то оскорбительное. На мгновение Элис почувствовала сожаление и в который раз за последние дни поймала себя на мысли: неужели все это время она скрывалась не от того человека?! Но тут же отогнала это предположение. Прежде чем она поверит тому, что Ида Мэрфи погибла в автомобильной катастрофе случайно, а пожар в Нью-Гэмпшире и во Флориде устроил Бен Дженкинс, кто-то должен будет представить ей самые убедительные доказательства. Обдумывая разговор с Аланом, она осознала, что он ни разу не попытался решительно опровергнуть ее обвинения. Почему? На этот вопрос у нее не было ответа.
Теперь и речи не могло быть о том, чтобы заниматься гравировкой. Элис принялась убирать свой верстак. В таком смятении работать невозможно: она скорей отрежет себе пальцы, чем сделает стоящий рисунок.
Сняв защитные очки, Элис подошла к телефону и набрала номер офиса Теда в Кливленде. Она знала, что Тед сегодня вечером приедет в Провиденс, но ей было необходимо услышать его голос немедленно. Пусть он узнает о ее разговоре с Аланом, пусть скажет, что все будет хорошо. Сейчас Элис совсем не думала о том, что ей становится все труднее обходиться без него.
Номер, который она набрала, должен был связать ее прямо с офисом Теда; это была его личная линия, и секретарша никогда не отвечала по ней. После нескольких гудков Элис решила, что Теда нет в кабинете, но телефон вдруг ответил.