Иногда проверял как идут дела у Ла. Будь её задачей, просто поддержание огня, я бы не волновался, но ей надо было не разжигать пламя, а поддерживать угли и дым, что намного сложнее. Но девочка молодец, справлялась на отлично.
Держать заготовки на максимально возможном огне, насколько помню надо долго. И чем дольше буду держать, тем лучше получиться керамика. В итоге решил, что буду это делать в течении десяти часов, а после начну планомерно остужать миски. На это уйдет весь остаток светового дня и часть ночи, к тому же мне надо будет сменить Ла на дежурстве у коптильни, спать мне сегодня видимо не придется. Впрочем организм молодой, так что по этому вопросу я не сильно переживал.
Как и задумал, постепенное охлаждение начал уже в сумерках, прервавшись от процесса только чтобы дойти до стоянки и прочесть ритуальные стихи. Попросил Ла не ложиться спать, пока я не закончу свои дела на берегу. Судя по её виду, она была готова и всю ночь просидеть, её невероятно воодушевляло то, что она занята чем-то новым и очень важным.
Примерно через два часа после заката, точнее было никак не определить, так как часы то не работали без солнца и время я определяя на глазок, по движению луны на небосклоне, завершил обжиг. Одну из мисок забраковал сразу, она покрылась сетью микротрещин. Оставшиеся две при поверхностном осмотре показались вполне годными, но было темно и я отложил более подробное изучение на утро, спрятав миски в уже знакомую расщелину.
Затем сменил Ла на её посту у коптильни, отправив девчонку спать. Помню, что рыбу таким образом надо готовить сутки, но у меня в трубе подвешено мясо, а значит время надо увеличить, желательно раза в два. Всю ночь сидел у ямы с углями, подкидывал то дрова, то траву или листья, да точил основу для лука. Заодно думал о том, как сохранить уже копченое мясо еще дольше. Лучшим вариантом в результате этих дум, мной был признан такой: мясо укладывается в глиняные миски, не обязательно на костре обожженные, можно просто высушенные на солнцепеке, обильно заливается маслом и замазывается той же глиной. Думаю это даст еще дней пять сохранности, а на большее я и не рассчитывал. Если получится растянуть годность мяса с нынешних четырех дней до семи, а то и девяти, то уже буду счастлив.
На восходе меня сменила Ла, а я, после зарядки, улегся в тенечке западного склона и поспал три часика, предварительно отправив мальчишек искать "кусачие камни" на мелководье. Проснувшись, умылся и пошел проверять как дела у остальных.
К моему сожалению, кожу буйвола нормально обработать женщины не смогли, этим надо было заниматься мне, но у меня не было на это времени. Заготовили только пару длинных, но тонких ремней которые девушки могли размять без труда и все. Сухожилия же были отделены как надо и наученный горьким опытом, я их промыл, очистил как смог и повесил сушиться на западном склоне, с той стороны холма почти никогда не бывает ветра.
Мальчишки порадовали найдя множество мелких осколков обсидиана, на копья они конечно не годились, зато на скребки и маленькие лезвия подходили замечательно. Подумав о том, что вулканическое стекло явно приносит вода, то значит где-то есть его месторождение иначе как эти осколки оказались здесь? Как мог расспросил братьев на предмет того, где погиб их соплеменник, укушенный "злым камнем". Если я правильно их понял, то тот кусок обсидиана был найден примерно в двух днях пути выше по течению, на берегу одного из притоков Реки, там был небольшой водопад, "шумящая вода падающая вниз", и под ним пещера, в которой их племя иногда жило во время кочевий. Из их слов стало ясно там таких камней много. Надо будет как-нибудь устроить туда экспедицию, в обязательном порядке.
Отправив парней бить рыбу, в том числе и Лаща, пусть поборет свой страх и учится этому несомненно полезному занятию, сам достал из расщелины миски и принялся их изучать. На вид оба оставшиеся целыми изделия были без изъянов. Поднес их по очереди к уху и щелкнул пальцем по ним, звук мне понравился, он был не сухой, что означало бы нарушение структуры и не глухой, которой означал бы то, что внутри оставалась еще сырая глина. Смутило только то, что цвет изделий изменился и стал красноватым, не помню нормально это или нет. Надо теперь было испытать на деле качество мисок по бокам которых шла надпись "Сделано Одыром", как не посмотрю на эти легко читаемые буквы на керамике, так непроизвольно на лице появляется улыбка, есть в этих простых словах что-то такое, от чего веет мои теперь таким далеким будущим.
Если поступать по уму, то вначале надо было просто попробовать вскипятить в них воду, но мне захотелось большего. Порезал мясо на мелкие кусочки, так же поступил с корешками напоминающими по вкусу сладкий батат, добавил найденное в норах сурикатов зерно, все это разделил по мискам и залил водой. Затем сходил на каменистый пляж и набрал камней, которые потом разместил на костровище так, что бы на них можно было поставить миски, под которые поместились бы еще и угли. Затем, расколол небольшую палочку длиной в пару ладоней вдоль и вырезав сердцевину получил, что-то отдаленно напоминающее ложку. Пока закипала вода, обточил эту заготовку получше, а когда доваривалось мясо, в моих руках уже была вполне приличная ложка. Конечно она и близко не напоминала привычные мне, но что-то подобное я видел в Таиланде, и есть подобным прибором можно было не особо напрягаясь.
К моей радости обе миски выдержали часовую варку на углях, не потрескались и не протекли*.
*/Не смотря на общепринятое мнение, что в керамических изделиях нельзя готовить на открытом огне, это не совсем соответствует действительности. На углях готовить можно, так готовил мой дед в горшках. Так же сам автор не раз заваривал чай на углях в керамической кружке./
Обжигая губы попробовал получившийся суп. Для человека будущего конечно не хватало специй и соли, но для древнего это было умопомрачительное лакомство! Но суп это не только разнообразие пищевого рациона, это так же очень питательная вещь, в которую можно закинуть почти какие угодно зерна, корешки, луковицы, лишь бы они изначально были съедобны. Первую миску умял сам, хотел так же поступить и со второй, но сдержался. В начале дал остыть супу, а потом подозвал Бры и дал попробовать. Точнее первую ложку пришлось в неё запихивать силой, она совершенно не понимала, что в ложке еда. Жидкая пища это была такая концепция до которой местные еще не додумались. На вторую ложку она уже сама открыла рот. Третья улетела вообще влет. Пришлось скормить ей половину миски, прежде чем удалось оторвать её от супа, да и то когда я позвал Ышу и предложил попробовать суп ей, в глазах Бры стояли чуть ли не слезы. Еще дал попробовать новое блюдо Ла, на остальных не хватило. Это привело меня к мысли что надо делать большую емкость, что бы можно было варить сразу на все племя.
Прикинув сколько у меня осталось отлеживающейся в водной яме глины, решил попробовать сделать сразу большой чан, литров на десять. Трудность была в том, что просто ручками его не слепить, да и гончарный круг без пилы и топора мне не сделать. Пришлось вновь обратится к детским воспоминаниям, в которых я выудил необходимый техпроцесс -- ленточную керамику. Процесс сам по себе примитивен и прост настолько, что шестилетний ребенок справиться без особого труда*.
*/Проверено на практике, правда вместо глины ребенку был дан килограмм пластилина/
Катаешь длинную "колбаску" из глины, а затем сворачиваешь её в круг, потом еще одну катаешь и кладешь сверху прижимая к первой и промазываешь место стыка, затем галькой разравниваешь. В чем-то напоминает строительство маленького домика, ярус за ярусом, круглые, согнутые "бревнышки" глины занимают свое место. Конечно то что получается далеко от совершенства тонкостенных амфор греков и римлян и выходит намного тяжелее и массивнее чем они, зато результат надежен как дубинка из железного дерева. Да и форму изделию таким методом можно придать самую разнообразную. Когда завершил лепку чана, то оставшуюся глину пустил на глубокие тарелки. После чего сложил все в тень и закрыл от солнца листьями.