— Вот, занимаюсь сортировкой вещей, — проговорила Виола, перехватив оценивающий взгляд своей гостьи. — Не могу же я перетащить к вам весь этот хлам.
— Кое-что можно отнести на чердак. Там у нас мансарда, — поспешила успокоить ее Далси. Правда, особой уверенности в ее голосе не было. В самом деле, трудно представить себе, что все это барахло можно затолкать в их мансарду.
— Ах, нет! Что вы! Об этом не может быть и речи! К тому же, вот отличный повод свести счеты с собственным прошлым и окончательно похоронить его.
Виола извлекла из кучи вещей на полу огромную испанскую шаль с бахромой и небрежно бросила ее на диван, слегка прикрыв неубранную постель.
«Интересно, какое прошлое должно быть у обладательницы столь экзотической шали», — мелькнуло у Далси.
— Отец купил эту накидку в подарок для мамы в Севилье, — пояснила Виола, словно прочитав мысли Далси.
— Так трудно расставаться со всеми семейными реликвиями, — сочувственно начала Далси. — Переживаешь над каждой вещью, не правда ли?
Интересно, где же она собирается меня угощать? Никаких следов приготовления к ужину: ни посуды, ни самой еды. Или короткую реплику Виолы «О, я не планирую никаких особых изысков» надо было понимать буквально: изысков не будет вообще.
— Что ж, пора подумать и об ужине, — вторя ее мыслям, сказала Виола. — Я тут кое-что прикупила.
Она извлекла из дальнего угла комнаты корзинку с покупками. Далси увидела упаковки с названиями каких-то экзотических салатов, холодное мясо, фрукты, объемный пакет со свежайшими круассанами.
«Надо же! Истратила целую кучу денег на угощение, — подумала она с теплотой. — Впрочем, это так похоже на Виолу».
— А знаете, оказывается бывшая теща Элвина Форбса живет по соседству со мной, — не удержалась Далси поделиться своим только что сделанным открытием, когда они уже сидели за столом.
— Вот как? — не выказала особого любопытства Виола.
— Да, на Кедровой Аллее.
— И что там, скажите на милость, есть от него на этой самой Кедровой Аллее? — последние слова были произнесены с презрением в голосе. — Сами подумайте! Какое отношение имеет он к своей бывшей теще?
Далси обратила внимание на особую интонацию, с которой были произнесены местоимения: от него, он.
— Да, конечно… Но, с другой стороны… Откуда нам знать? А на почве чего у вас возник конфликт с хозяйкой? — круто поменяла она тему разговора.
— А, сущие пустяки! Она сообщила мне, что женщина, которая приходит к ней убираться, отказывается убирать мою комнату. Потому что, видите ли, здесь всегда беспорядок!
Далси мгновенно представила себе, как ее собственный дом тоже превращается в бедлам, и усилием воли заставила себя не глазеть по сторонам.
— И потом, у меня иногда засиживаются друзья допоздна. А однажды даже оставался мужчина на ночь.
«Интересно, кто это был? Неужели Элвин Форбс. Вряд ли». При всем желании Далси так и не смогла себе вообразить Элвина в подобном интерьере.
— Ну, ко мне в дом вы сможете приводить мужчин совершенно беспрепятственно, — проговорила она бравурным тоном. — Со мной ведь сейчас еще и племянница живет. Так что в отсутствии мужчин мы рискуем превратиться в настоящее женское царство. Как в каком-нибудь плохом романе, — поспешила она уточнить, ибо это и в самом деле было похоже на правду. — Давайте я помогу вам помыть посуду.
— Нет, спасибо! Я с этим сама управлюсь. Попозже. А сейчас кофе.
Кофе оказался превосходным. Они еще немного поболтали ни о чем, и Далси даже пожалела, что не прихватила с собой вязание. Горячий кофе, горящий камин, и две женщины, доверительно беседующие друг с другом. Точнее, одна говорит, а вторая внимательно слушает, старательно перебирая спицами.
— Для меня будет большим облегчением поскорее съехать отсюда! — неожиданно вырвалось у Виолы. — Я не могу жить так близко от него!
Впрочем, через пару минут выяснилось, что это все, что у нее есть сказать по поводу своих отношений с Элвином. После конференции они с ним не виделись. Наверное, боль причиняло Виоле именно сознание того, что он где-то совсем рядом и одновременно так далеко от нее. Разговор иссяк сам собой.
— Мне пора, — робко проговорила Далси.
— Я провожу вас до остановки, — с готовностью подхватилась со своего места Виола. — Надо поторопиться. В это время автобусы ходят очень редко.
— Да, уже скоро десять, — Далси почувствовала себя неловко оттого, что ее так откровенно выпроваживают вон.
— А вы знаете, что у него брат священник? — поинтересовалась она у Виолы уже на улице.
— Да, какой-то заштатный викарий в таком же заштатном приходе в северной части Лондона.
— Интересно было бы побывать у него на службе, правда?
— Тише, прошу вас. Мы уже на Куинс-сквере! А вдруг он…
— Но у него же наверняка нет собаки, чтобы выгуливать ее в такое время!
— Причем здесь собака? А вдруг он просто вышел подышать свежим воздухом? Вот его дом! — почти шепотом проговорила Виола и замолчала.
Дом производил самое внушительное впечатление. Свежая молочнокремовая окраска стен отсвечивала в лучах уличного фонаря. Начищенный до блеска медный дверной молоток в форме дельфина. Откуда-то изнутри доносились громкие взрывы хохота, несколько не гармонировавшие с респектабельным видом особняка.
— Слуги, как всегда, веселятся, — презрительно пробормотала Виола, кивком головы указывая на цокольный этаж. — Какое-нибудь развлекательное шоу смотрят по телевизору.
— Слуги? — недоверчиво переспросила Далси. — Разве в наше время обычные люди могут позволить себе роскошь иметь слуг?
— А почему нет? Элвин Форбс весьма обеспеченный человек. К тому же, судя по всему, слуги перешли к нему в комплекте вместе с домом. Его личные апартаменты располагаются на двух верхних этажах.
Как это часто случается в жизни, концентрация мыслей человека на одном и том же предмете заставляет сам предмет каким-то странным образом материализоваться и предстать перед ним уже из плоти и крови. Ибо в эту минуту парадная дверь дома распахнулась, и на крыльце появился Элвин Форбс собственной персоной.
«А он здорово осунулся», — подумала Далси, разглядывая его домашний кардиган синего цвета, поношенные серые брюки и темно-бордовые шлепанцы. Надо проскочить незаметно, сделать вид, что они не заметили его. Или он сам не обратит внимания на двух прохожих женщин.
Но в этот миг раздался радостный возглас Виолы, а следом заговорил Форбс. И в его голосе Далси услышала нескрываемый ужас.
— О, какая приятная неожиданность! Виола! Мисс э-э-э…
— Манаринг! — пришла ему на помощь Далси.
— Ах, да! Разумеется! Мы ведь встречались с вами на конференции, если не ошибаюсь. Оказывается, вы моя соседка?
— Вовсе нет! — поспешила развеять его страхи Далси.
— Мисс Манаринг была у меня в гостях. Мы вместе поужинали, — тут же вмешалась в их диалог Виола. — Я здесь неподалеку снимаю квартиру.
«Сразу две неточности», — методично отметила про себя Далси. Едва ли их трапезу можно было назвать «ужином», а захламленную комнату — квартирой. И потом, к чему эта официальность? Мисс Манаринг! Словно речь идет о почтенной, но безнадежно пожилой даме.
— А я вот вышел бросить письмо в почтовый ящик.
Никакого письма в его руке Далси не заметила.
— Мисс Манаринг торопится. Ей надо успеть на автобус, — нетерпеливо перебила наметившийся разговор Виола.
— О, да! Я ведь живу у черта на куличках! — шутливо проговорила Далси, с той нарочито приподнятой жизнерадостностью, с которой обычно обитатели городских окраин и пригородов комментируют свое постоянное место жительства.
— Понятно! — пробормотал Элвин, никак не отреагировав на адрес, который назвала ему Далси. Правда, на лице его тотчас же появилось задумчивое выражение. «Наверняка вспомнил про свою жену, которая обитает теперь на улице под кедрами», — подумала Далси.
— А вот и почтовый ящик! — воскликнул Форбс с нескрываемым облегчением и стал шарить в кармане своего кардигана. — А, черт! Кажется, я забыл письмо дома. Вот незадача! Придется возвращаться!