— Очень храбрый!
В Каджри вспыхнула ревность.
— О боги! Она еще сглазит мне мужа.
Англичанка ничего не поняла и вопросительно посмотрела на Сукхрама. Но тот только улыбнулся и промолчал.
— Что она говорит? — допытывалась англичанка.
Сукхрам взглянул на Каджри. Ее глаза метали молнии.
— Хозяйка, она вас боится, — ответил Сукхрам.
— Как бы не так, подумаешь, испугала! — пробормотала Каджри.
— Чего тебе бояться? Я же хорошие слова говорю, — сказала англичанка.
— Да, мэм са’б, — согласилась Каджри.
— Прекрасно, — одобрила англичанка. И снова будто невзначай восхищенно проговорила: — Хороший мужчина.
Каджри насторожилась. Ей мерещилось, что весь мир зарился на ее Сукхрама.
— Ну, с меня хватит, пошли домой. Поворачивай, несчастный, — бросила она Сукхраму.
Но Сукхрам продолжал идти.
— Ты что, не слышишь? Взгляни на эту пустышку, натерлась, вонючка, жасминным маслом и нос задрала! — продолжала Каджри.
— Какое масло? Чей нос? Что случилось? — забеспокоилась англичанка.
— Никакого масла-смасла нет, мэм са’б, — огрызнулась Каджри.
Сукхрам улыбнулся.
— Тебя это, видно, очень забавляет?
Сукхрам не выдержал и рассмеялся.
— Что ты смеешься? — спросила англичанка.
— Да так, госпожа, — ответил Сукхрам.
— Мы люди бедные, темные, — проговорила Каджри. — Ничего не понимаем. Вы уж нас простите.
— Но твой муж очень храбрый, — сказала англичанка. — Я таких еще не встречала.
— О, боже! — воскликнула Каджри.
Они приближались к дак-бунгало. Сукхрам и Каджри остановились, не решаясь идти дальше; Сукхрам помрачнел.
— Идите, идите, — сказала англичанка, решив, что они просто оробели.
— Нет, несчастный, она сегодня же отправит нас в тюрьму! — запричитала Каджри, преградив дорогу Сукхраму. — Пошли обратно. Оставь ее, пусть сама добирается. Мне страшно. Бежим! — И она бросилась в сторону.
Сукхрам не тронулся с места.
Каджри остановилась и стала звать его.
— Что с ней? — недоумевала англичанка.
— Госпожа, она боится, — произнес Сукхрам голосом, полным мольбы.
— Чего? — удивилась англичанка.
— Вы — госпожа, повелительница раджей. Мы же бедные люди.
— Ох, что за люди! — рассмеялась англичанка. Она почувствовала себя в безопасности и вела себя так, как и подобает человеку ее положения.
— Позови ее, скажи, что ей нечего бояться, — спокойно сказала она.
— Иди сюда! — крикнул Сукхрам.
Каджри медленно вернулась. Дрожа от страха, она бросилась в ноги англичанке, заплакала и умоляюще проговорила:
— Нет, госпожа! Отпусти нас. Мы лучше уйдем отсюда.
— Да чего ты плачешь? — недоумевала англичанка. — Вы меня спасли, и я веду вас не для того, чтобы вас арестовали. Я вас прошу идти со мной потому, что хочу вознаградить вас. Не хотите — что ж, можете вернуться. Дальше я дойду одна.
— Нет, госпожа, тут бродят дикие звери, — сказал Сукхрам.
В словах англичанки Каджри уловила нотки искренности. Она поднялась и вытерла слезы. Но слезы сделали свое дело. Теперь перед англичанкой вместо дикой лесной кошки стоял домашний, вполне ручной котенок.
— Чем ты занимаешься? — спросила англичанка Сукхрама.
— Госпожа, я… — хотел было ответить Сукхрам, но Каджри опередила его.
— Мы люди бедные, низкой касты. Ничем не занимаемся.
— Чем же вы питаетесь?
— Лепешками, мэм са’б.
Англичанка рассмеялась.
— Ох, нет, я хотела спросить, откуда вы деньги берете, — спросила она.
Сукхрам и Каджри ничего не ответили.
— Пойдете ко мне служить?
— Нет, госпожа, — ответила Каджри, — в нашей касте…
Но Сукхрам перебил ее.
— Госпожа, мы из низкой касты, — сказал он громко, чтобы заглушить голос Каджри. — Нас не берут в слуги.
— А если я возьму, будешь служить?
— Буду, госпожа, — обрадовавшись, проговорил Сукхрам.
— Будем, госпожа, но только оба вместе, — сказала Каджри.
— Ты хочешь работать вместе с ним?
— Я не могу жить без него!
Англичанка улыбнулась.
— Ты очень его любишь?
— Мы пойдем с вами, госпожа, — сказала Каджри и первой пошла в сторону дак-бунгало.
— А в Ахмедабад? — догнав ее, тихо спросил Сукхрам.
Каджри рассмеялась.
— Мэм са’б теперь нам вместо матери, — сказала она англичанке.
Наконец они добрались до бунгало. Там царило смятение: раздавались свистки полицейских, взад и вперед носились люди с фонарями в руках, все кричали, шумели, суетились.
Англичанка вошла первой. Здесь, в своем доме, ее походка вновь обрела уверенность. Она смотрела властно и ничуть не походила на запуганную, плачущую девушку, которую Сукхрам и Каджри видели совсем недавно.
— Мэм са’б пришла, мэм са’б пришла! — кричали со всех сторон.
Подбежали полицейские.
— Госпожа, сахиб уже давно беспокоится, приказал вас искать, — почтительно сказал один из них.
Англичанка улыбнулась.
— Госпожа вернулась, благодарение Всевышнему, сотни и тысячи раз ему спасибо, — подняв руки к небу, благочестиво запричитал начальник полицейского участка, хотя в душе он проклинал англичанку — из-за нее ему пришлось не спать целую ночь.
Сукхрам стоял ни жив ни мертв: во дворе собрались все полицейские участка.
— Идите сюда, — обернувшись к Сукхраму и Каджри, позвала англичанка.
Только теперь люди увидели, что она не одна. Они догадались, зачем она зовет тех двоих, и поглядывали на счастливцев с нескрываемой завистью.
Англичанка повела Сукхрама и Каджри к себе на веранду. Оба растерянно озирались по сторонам.
— Госпожа, этот нат бежал из тюрьмы, — обратился к англичанке один из полицейских.
— Из тюрьмы? Он? — удивилась англичанка.
— Да, госпожа, именно он.
— Не лезь не в свое дело! Я сама во всем разберусь, — строго оборвала его англичанка.
Сукхрам и Каджри застыли на месте. Англичанка пытливо посмотрела на Сукхрама. Он встретил ее взгляд с невинной, ясной улыбкой.
— Госпожа, сахиб прибыл, — доложил полицейский.
На веранду поднялся пожилой мужчина.
— Отец! — крикнула англичанка, бросаясь ему на шею.
Мужчина поцеловал девушку в лоб и погладил по щеке. Он радостно улыбался.
— Сусанна, где ты была? Что случилось? — по-английски спросил он.
— Я вышла гулять, — ответила девушка также по-английски. — На меня напали бандиты и потащили за собой. А этот человек спас меня. Рядом стоит его жена. Они очень храбрые люди. Он, безоружный, вырвал меня из рук бандитов. Полицейский сказал, что мой избавитель убежал из тюрьмы… Он из низкой касты, а их здесь все притесняют. Жаль, конечно, что они не христиане. Но я дала им слово, что в обиду их не дам. Прошу тебя, защити их, пожалуйста. И, кроме того, я обещала им награду и предложила служить у нас.
Начальник полицейского участка почти ничего не понял.
— Эй, — позвал англичанин. Он был счастлив, что его единственная дочь жива и невредима.
— Господин, что прикажете? — изогнулся перед ним начальник участка.
— Можете все идти.
— Господин, этот человек…
— Его простила моя дочь, — сказал англичанин и снова нежно поцеловал девушку в лоб. Он сиял от радости. Сегодня он был подвластен человеческим чувствам.
Сукхрам подошел к англичанину и упал ему в ноги.
— Господин, — проговорил он.
Каджри тут же последовала его примеру.
— Дай бог, чтобы вы жили вечно, чтобы вечно была счастлива ваша дочь! — Каджри обхватила ноги англичанина.
Он улыбнулся, но не Сукхраму, а Каджри.
— Ну-ну, — одобрительно проговорил англичанин и повернулся, чтобы уйти.
— Ты… зовут-то тебя как? — спросила англичанка, разглядывая Сукхрама.
— Сукхрам, госпожа.
— Ты останешься у меня слугой.
— Я понял, госпожа.
— А я? — спросила Каджри.
— Сама скажи, что ты хочешь? — спросила девушка.
Каджри испуганно озиралась.
— Госпожа, я останусь с ним, — проговорила она так, будто не хотела, но вынуждена была это сказать.