После того как Сукхрам поведал ему свою историю, раджа, немного подумав, сказал:
— Они будут судить тебя за убийство.
— Но ведь я никого не убил!
— Тогда ты не карнат.
— Но я правда невиновен.
— Дурак! — крикнул раджа. — Карнат всегда виноват. Пусть ты и не убивал, все равно тебе придется признаться в убийстве.
— Почему?
— А почему ты не убил? — спросил тот в ответ.
Сукхрам не знал, что ответить. Он молча посмотрел на раджу. В темноте его лицо проступало темным пятном. Сукхрам успел лишь мельком разглядеть его, когда прикуривал от зажженной спички.
— Ты знаешь, за что меня арестовали? — вдруг спросил раджа.
— Нет.
— За то, что я пытался снять ожерелье с ребенка.
— А зачем снимал?
— И ты поверил? Значит, ты не карнат, если спрашиваешь: «Зачем снимал?» Вот если бы ты действительно родился от натни, то спросил бы: «Почему поймали?»
Сукхрам ничего не ответил.
— Ты просто дурень, — усмехнулся раджа.
— Что же мне теперь делать?
— Спать!
— Ну ладно, а потом?
— Потом полезай на виселицу.
— А что будет с тобой?
— То же, что было до сих пор.
— Я не хочу умирать!
— Я тебя не убиваю.
— Но ведь ты наш раджа, я прошу у тебя защиты.
— Ну так спи!
— Спать? — удивился Сукхрам.
— Да, спи, набирайся сил. Я тебя разбужу, когда потребуется.
— А ты что будешь делать?
— Охранять тебя.
— Зачем?
— Ты же просил у меня защиты, — ответил раджа.
В полночь он разбудил Сукхрама.
— А теперь мне нужна твоя помощь, — сказал он.
Сукхрам поднялся на ноги. Кругом царила тишина.
Стражники спали. В камере было одно оконце, переплетенное железными прутьями. С него-то раджа и решил начать.
Они вдвоем стали выламывать раму вместе с решеткой, но она не поддавалась.
Сукхрам начал долбить раму.
Через час Сукхрам выкрошил все дерево у основания прутьев и выломал решетку. Путь к бегству был открыт. Они выглянули на улицу — никого!
25
Раджа восседал на стуле в самом центре толпы. Пришла и его рани. Подойдя к нему, она почтительно поклонилась. Сукхрам опустил глаза. Раджа улыбнулся.
— Что за человек? — спросила она, указывая на Сукхрама.
— Он помог мне освободиться, — ответил тот. Потом, оглядев присутствующих, он взмахнул рукой. — Слушайте, слушайте!
Все подошли ближе.
— Что прикажешь, раджа-джи? — спросил кто-то.
— Взгляните на него! — сказал раджа.
Люди принялись разглядывать Сукхрама.
— Кто это? — спросили из толпы.
— Это мой визирь, — ответил раджа.
— По какому праву он станет визирем? — спросила женщина, стоявшая позади рани.
— Я так решил.
— Но тебе придется объяснить.
— Охотно, — согласился раджа. — Он помог мне убежать из тюрьмы.
Наты стали кланяться Сукхраму. Они были удовлетворены таким ответом.
— Сильный человек, — глядя на Сукхрама, заметил один из них.
— Ничего удивительного, — проговорил другой. — Кому же быть сильным, как не человеку, родившемуся от натни.
Женщина наполнила кружку вином и протянула ее Сукхраму. Сукхрам вопросительно взглянул на раджу.
— Что ты оглядываешься на него? — с удивлением спросила она.
— У него уже есть две жены, — заметил раджа и расхохотался.
— Так чего же он боится, — смутившись, сказала рани.
— Он? Неправда! Не может он бояться! — заявил раджа. — Выпей, мой визирь, — повелительно сказал он Сукхраму. Потом обратился к одному из натов: — Всех извести: прибыл визирь.
Тот ушел. Сукхрам видел, что рани пристально рассматривает его.
— Выпей же! — настаивал раджа.
Сукхрам залпом опустошил кружку. Он выпил после долгого перерыва. И сразу же почувствовал прежний вкус к вину.
В толпе пели песни. Раджу окружали только избранные мужчины и женщины, а вокруг них, взяв их в кольцо, плясали наты. Жарилось мясо.
Все много пили. Раджа поил рани из своих рук. Она совсем опьянела и под конец тоже пустилась в пляс.
Она крутила бедрами и пела:
Все смеялись. Теперь в пляс пустился сам раджа. Он обхватил Сукхрама за талию, и тот тоже стал приплясывать. От непривычки у него заплетались ноги.
— Эй! Налей еще! — крикнул кому-то Сукхрам.
Нат принес кружку с вином, Сукхрам выпил.
— Раджа! — кричал он.
— Да, визирь.
— Я всем доволен!
— Доволен! — расхохотался раджа. — Это главное, визирь!
Наты плясали, а Сукхрам еле держался на ногах.
Мало-помалу волна счастья стала спадать. Пьяные наты набросились на мясо. Раджа расточал похвалы направо и налево, и все цвели от восторга. Когда с едой было покончено, люди стали расходиться.
Сукхрам шел от раджи пошатываясь, ноги его едва держали. Голова кружилась. Ему казалось, что он куда-то летит. Наконец он устроился под деревом и вытянулся во всю длину. Дерево было обвито лианами, как змеями. Он прикрыл голову руками, но скоро забыл о лианах, закрыл глаза и почувствовал, что снова куда-то летит.
Тогда Сукхрам затянул песню:
Запнулся и затянул другую:
Здесь, под деревом, и нашла его Каджри после долгих поисков. От людей она уже знала, что его сделали визирем. Что ж, теперь она стала женой визиря, и ему следовало бы самому ей об этом сообщить…
Каджри подошла к нему, и сердце ее наполнилось жалостью. Она села с ним рядом и взяла его за руку, совсем как мать, нежно поднимающая упавшего ребенка, — она немного сердится, но в то же время жалеет его.
— Вставай, пойдем, — проговорила она. — Пьяри очень плохо.
Но пьяный Сукхрам продолжал горланить:
— Что? — вскрикнула удивленная Каджри.
Сукхрам схватил ее за руку и снова запел:
Каджри отбросила его руку. Сукхрам попытался снова схватить ее. Но она сердито отстранилась.
— Негодный, напился и валяешься тут! Не стыдно тебе?
Сукхрам промычал что-то невнятное.
— Ты что, спятил? — возмутилась Каджри.
— Спятил? Я? Эй, кто ты? — испуганно спросил Сукхрам, только теперь разглядев перед собой человеческое лицо. Узнав Каджри, он улыбнулся и обнял ее за талию. — Ты пришла! О, отныне ты жена большого человека, — гордо заявил Сукхрам. — Раджа сделал меня визирем.
— Пропади ты пропадом со своим раджой! Пусть пропадом пропадет твой хмель! — сердито сказала Каджри, отстраняя его руку.
— Да что с тобой случилось? — недоумевал Сукхрам. — Ты не рада моему возвышению?
— Ишь, как высоко занесся! — насмешливо воскликнула Каджри. — Ты пойдешь или нет? — спросила она.
— Куда?
— В табор.
— А здесь я тебе не нравлюсь?
— Пьяри плохо, идем, — тихо сказала Каджри, и хмель слетел с него.
Лицо Пьяри было спокойно и прекрасно. Каджри зажгла лампу, и теперь свет падал прямо на Пьяри. Ее продолговатые глаза блестели. Каджри казалось, что лицо Пьяри светится какой-то неземной красотой.