— Элизабет? — неуверенно спрашивает она.
— Она самая, — киваю, приподнимая брови. На Муданге меня так не называет никто: либо Лиза, либо Хотон-хон, но никогда не Элизабет. Уж не нарвалась ли я на очередное божество? Это бы объяснило…
— Вы меня, должно быть, не помните, — перебивает мои мысли дама. — Я Эсарнай с Гарнета.
— А-а-а! — хлопаю себя по лбу. — Помню-помню, я только вас против света совсем не вижу!
— Ой, простите, — она обходит меня ниже по склону и наконец-то становится видна. Это несомненно Эсарнай, жена Экдала, но то ли естественное освещение ей не очень идёт, то ли она плохо себя чувствует, в общем, выглядит она похуже, чем тогда, на Гарнете.
— Что-нибудь случилось? — спрашиваю, жестом предлагая ей приземлиться на моё одеяло. Алэк сопит у меня под боком, игнорируя гостью.
— Нет, ничего. Почему вы так решили? — удивляется она, садясь.
— Мне показалось, вы выглядите уставшей, — осторожно отвечаю я.
— Я действительно немного устала, — соглашается она с какой-то нервной улыбкой. — Никак не привыкну, что здесь всё так далеко и дико.
— В смысле? — моргаю я.
— Ну, я ведь всю жизнь жила на Гарнете, — поясняет она. — Там нет таких мест, чтобы нужно было продираться сквозь траву и кочки.
— Это да, — ухмыляюсь я. — А куда вы хотели попасть?
Вопрос её явно напрягает, она поводит плечами и отвечает неуверенным голосом:
— Да так, пройтись… Я недавно приехала и никогда раньше не была на Муданге, вот, хотела осмотреться…
Мне чрезвычайно сомнительно, что такая дорогая женщина, как Эсарнай, на самом деле хотела погулять. Конечно, может, гарнетские муданжцы и отличаются от коренных, но вряд ли настолько. Я скорее поверю, что она пошла собрать цикуты для соседки. Ну ладно, не хочет говорить, не буду выспрашивать.
— А вы сами-то что тут делаете? — спрашивает тем временем она. Мне кажется, по-муданжски она говорит не так сдержанно и вежливо, как на всеобщем.
— Да вот, князя выгуливаю, — усмехаюсь, теребя завязочку на Алэковой распашонке.
— Князя?.. — она изумлённо смотрит на мелкого и вдруг резко с шумом вдыхает. — Ах! Это же вы — Хотон-хон! Боги, как же я не сообразила! И обратилась по имени, ой, а вдруг кто слышал… — она испуганно озирается.
— Ничего, ничего, — успокаиваю её. — Имя моё все знают, я не любитель этих формальностей.
— Ну надо же было так опростоволоситься, — сокрушается Эсарнай. — Мы ведь слышали всю эту историю на Гарнете, и Экдал мне говорил, что Байч-Харах всех собрал…
— По чужим рассказам трудно помнить, — пожимаю плечами. — Не переживайте, я сама ещё не привыкла к своему положению. Только вчера была смешная чужачка, и вдруг — бац! — Хотон-хон.
— Не знаю, к хорошему быстро привыкаешь, — возражает Эсарнай. — Чужачкой быть не очень сладко.
У меня негромко урчит в животе. Собеседница, кажется, не замечает или хорошо делает вид.
— Не хотите ли присоединиться ко мне за обедом? — спрашиваю я довольно формально, но по-другому вежливый вопрос никак не складывается.
— А вы куда хотите пойти? — спрашивает она, с сомнением окидывая взглядом крутой склон берега.
— Домой.
— Вы хотите сказать, во дворец? А меня туда пустят?
— Конечно пустят! — вытаращиваюсь я. — Ещё бы они моих гостей не пускали!
— Но ведь дворец — это не ваш дом, а вашего мужа, — замечает Эсарнай. — Он не будет против?
— Дворец — это проходной двор, — вздыхаю я. — Дверь в спальню запирать приходится, а то если просто закрыть, подчинённых это не останавливает. Да и потом, Азамат столько работает, что в жилой части почти не появляется. А гостей он любит, особенно моих, потому что ему не обязательно их развлекать. Пойдёмте, у нас вкусно кормят.
Прежде чем куда-либо двигаться мне приходится за гриву выволакивать Пудинга из куста. Скотина у меня послушная, но без пинка не верит, что я и правда чего-то требую. Алэка я приматываю к себе, одеяло убираю в седельную сумку.
Номером вторым нашей программы оказывается вытащить Эсарнай за перегиб склона. Спускалась она где-то в пологом месте, а тут довольно круто, и влезть вверх по берегу Эсарнай сама не может, того и гляди покатится в реку. Пудинг уже ждёт нас на дороге, флегматично жуя дикие финики, и на мои крики не идёт. Можно было бы, конечно, обойти берегом до более удобного подъёма, но я хочу есть, а Эсарнай в длинной юбке и сапожках с каблуками будет ковылять по траве до ужина. Да и не так тут отвесно, я вообще не задумываясь залезла, даже с Алэком. Спускаюсь обратно на пару шагов, протягиваю руку. Эсарнай хватается, но так слабенько, что ничего не получится. Перехватываю её руку за запястье и в два шага вылезаю на дорогу. Надо сказать, слоник она тот ещё. Чуть не падает на меня, когда я перестаю тянуть, и тяжело дышит.
— Ой, Хотон-хон, простите, что я вас так напрягаю… — пыхтит. — Но я бы тут никогда не вылезла.
— Вы на лошадь заберётесь? — спрашиваю, оглядывая её с сомнением.
— Сама?! Не-ет, — мотает она головой. — Только если мужчина посадит.
— Ну тогда пойдёмте, тут минут десять до дворца.
— Сейчас, подождите немножечко, мне надо отдышаться.
Она устало прислоняется к толстому боку Пудинга. Я стараюсь не выдать своего раздражения: я её тащила, а она устала!
— Что же вы так легко утомляетесь? — аккуратно спрашиваю с напускным сочувствием. — Молодая ведь женщина. Не приболели часом?
— Да я поражаюсь, какая вы сильная, — разводит руками Эсарнай. — Я, конечно, на Муданге недавно, но по материным рассказам, тут женщины по буеракам не скачут, как мальчишки!
— Это правда, — киваю. — Но я предпочитаю иметь возможность погулять по городу, не зовя на помощь посторонних людей. Это, знаете ли, повышает самооценку. Ну ладно, пойдёмте уже.
Эсарнай понуро топает за мной до дворца. Поначалу я стараюсь идти медленно, чтобы она не перенапряглась, но потом замечаю, что чем медленнее я иду, тем больше она отстаёт, и расстояние между нами увеличивается. Когда я прибавляю шагу, она очевидно решает, что мне надоело ждать, и семенит пободрее.
Ко дворцу мы выходим с тыльной стороны, где калитка для обитателей, и мне не приходится ни тащить Эсарнай через административную часть, ни объяснять ей, почему мне не хочется этого делать. Подбежавший конюх принимает у меня Пудинга и распахивает двери.
— Ну вот мы и пришли! — объявляю радостно. — Дальше на лифте!
Эсарнай, уже успевшая оценить высоту здания, вздыхает с облегчением.
В гостиной мы располагаемся в больших креслах, и я включаю на столике обеденное меню.
— Ткните во всё, что понравится, — инструктирую гостью, листая картинки с подписями. Когда состав блюд выбран, я жму на отправление заказа на кухню.
— Как у вас удобно устроено, — восхищается Эсарнай, продолжая передвигать по поверхности стеклянного столика электронные изображения.
— Да, мне тоже очень нравится, — соглашаюсь, распаковывая Алэка. — Азамат очень любит оптимизировать всякие мелочи.
Алэка я укладываю в люльку, привешенную к рельсу под потолком. Таких рельсов там целая паутина, чтобы можно было гонять люльку за собой, в какой бы части комнаты я ни сидела.
— Вот, это тоже он придумал, — киваю на потолок. — Чтобы князь всегда был под присмотром.
Эсарнай задумчиво кивает.
Тут привозят наш обед, и разговор переключается на гастрономические темы. Я замечаю, что Эсарнай в дополнение к муданжскому супу заказала пиццу. Дворцовый повар специально для меня старается держать запас земных продуктов, на случай приступа ностальгии.
— Соскучились по гарнетской еде? — спрашиваю между ложками.
— М-хммм, — выразительно кивает Эсарнай. — Я пиццу обожаю, а тут её нигде не делают. Пыталась от слуг добиться, но всё не то. Хоть сама к плите вставай!
— А я и встаю иногда, — усмехаюсь.
Эсарнай поднимает на меня круглые от ужаса глаза.
— Что, прямо во дворце? — спрашивает шёпотом.
— Нет, обычно всё-таки у себя, на Доле. Тут слуг слишком много, они нервничают.