Капитан про себя улыбнулся, но смолчал.
Дом тридцать семь был совсем рядом с платоновским домом. Бугаев постоял несколько секунд в нерешительности возле подъезда, подумал, что неплохо бы захватить с собой пакет молока — эффект был бы стопроцентный, появись он с пакетом в руке перед той девушкой, но потом махнул рукой. Что, если там не живёт никакая девушка, а встретит его в дверях сам доктор медицинских наук? Хорош он будет с этим пакетом! Бугаев даже представил себе, как доктор съязвит: вам что, в уголовном розыске молоко дают за вредность?
Когда Семен позвонил в дверь, залаяла собака. «Неужели совпало?» — успел подумать он. Дверь открылась. На пороге стояла та самая девушка. В лёгком сарафанчике она выглядела совсем по-домашнему. Эрдель тихо рычал у неё за спиной… Некоторое время девушка молча разглядывала Бугаева. У него даже шевельнулась тревога, что она его не узнала. Потом она покачала головой и тихо сказала:
— Ну, Галка, трепуха! — И тут же крикнула эрделю: — Микки, перестань! Он принёс тебе молока.
Бугаев развёл руками.
— Ах даже так! Микки, он пришёл без молока.
Собака опять громко залаяла.
— Вот видите? — сказала девушка. — Он вас растерзает.
— Молоко в машине. А я к вам по делу…
— Это становится совсем интересно, — пробормотала девушка и посторонилась, пропуская Бугаева в квартиру. — Да не бойтесь. Микки никого не трогает.
— Тем более что я однажды пытался кормить его булочкой, — сказал Бугаев.
Они прошли в небольшую комнату, в которой стояли письменный стол, простенький стеллаж с книгами, старинный кожаный диван. Девушка села в крутящееся кресло у письменного стола, показала рукой на диван. Эрдель улёгся у ног Семёна, внимательно поглядывая на него.
И тут Бугаев вдруг остро пожалел, что вызвался идти по этому адресу. Кто знает, как отнесётся девушка к его деловому визиту и расспросам? Отвёз бы вечером пакет молока её подруге Гале в кафе, и осталось лёгкое, тёплое воспоминание о стройной улыбчивой брюнетке с голубыми глазами.
— Вы дочь Петра Ивановича? — спросил он.
Девушка кивнула.
— Вас зовут…
— Людмила…
— Людмила Петровна, — сказал Бугаев, словно провёл какую-то черту между тем лёгким трёпом, который был ранее, и серьёзной беседой, которой предстояло начаться сейчас.
— А меня зовут Семён Иванович Бугаев. Я старший инспектор уголовного розыска. — Капитан достал удостоверение и протянул Людмиле. — Она взяла его и стала внимательно разглядывать. Потом вернула, покачав головой.
— Ну и дела. Что-то случилось?
— Нет, Людмила Петровна. Я должен был проконсультироваться с вашим отцом…
— Папа будет часов в девять вечера. А я не медик. Совсем по другой части…
Бугаев посмотрел на неё вопросительно.
— Учусь в институте Герцена.
— Людмила Петровна…
— Не называйте меня так официально, — попросила девушка, чуть капризно нахмурив брови.
— Люда, в вашем доме бывал Олег Барабанщиков…
— А… а… Этот хлюст! Я всегда говорила, что он плохо кончит. — Она пристально посмотрела на Бугаева. — Но вы! Неужели тогда вы всё так ловко разыграли, чтобы… — Лицо у неё сделалось совсем по-детски обиженным.
— Если я начну вам говорить про совпадения, вы мне не поверите, — грустно сказал Семен.
— Не поверю. Таких совпадений не бывает.
Бугаев пожал плечами.
— Что же случилось с Барабанщиковым?
— Он умер.
— При загадочных обстоятельствах?
— Вы читаете много детективов?
— В руки не беру. Предпочитаю романы про любовь.
«До чего же хороша, — думал Бугаев, глядя на девушку. — Даже сердитая».
— Люда, будем считать, что разминка закончена.
— Что-что?
— Это у нас на совещаниях бывает — соберёмся, попикируемся, а потом за дело.
— И у вас совещания бывают?
Бугаев улыбнулся примирительно и склонил голову набок.
— Простите. Я готова ответить на все ваши вопросы…
Когда через час Бугаев вышел из квартиры Федоровых, он знал, что Олег Барабанщиков собирался с одним своим приятелем ехать в Москву по очень важному делу. По возвращении он обещал подарить Люде французские духи и принести пару старинных книг. «Используешь в своей дипломной работе и будешь оставлена в аспирантуре». Вот что сказал Люде хаусмайор Барабанщиков. Люда утаила от Бугаева только одну деталь — фраза не кончалась на «аспирантуре», а имела продолжение: «И выйдешь за меня замуж». Зато она сообщила Бугаеву, что приятель Барабанщикова имел «Волгу», чему Олег очень завидовал. Кроме того, в записной книжке Семёна прибавилось два телефона — один Людин, домашний, другой — её папы, служебный.
Однако разговор с Людиным папой не добавил ничего нового. Люда знала о Барабанщикове значительно больше, чем её отец, известный в городе хирург.
— Вас кто ко мне послал? — Михаил Игнатьевич Новорусский, управляющий строительным трестом, смотрел на капитана Бугаева строгими немигающими глазами. Да и весь он, сухой, поджарый, был напряжён, словно только одно и делал в жизни — отваживал докучливых посетителей.
— Интересы дела, — сдержанно улыбнулся Бугаев, ожидая, когда Новорусский пригласит его сесть.
— Это вы мне бросьте, молодой человек. — Михаил Игнатьевич не скрывал раздражения. — Мне красивые слова не нужны. Кто вам дал мои координаты? Почему вы считаете приличным допрашивать меня о каком-то никому не известном человеке?
— Может быть, вы предложите мне сесть? — вежливо спросил Бугаев.
— Садитесь. — Новорусский резким движением указал на стул. — Только у меня времени в обрез. Завтра уезжаю в Москву, готовлю доклад на коллегию министерства. — Он засунул руки в карманы и остановился перед капитаном.
— Вопрос у меня простой, — начал Семен. — Что вы можете рассказать об Олеге Анатольевиче Барабанщикове? О его образе жизни, о знакомых?
— А скажите мне, пожалуйста, товарищ…
— Бугаев, — подсказал капитан.
— Товарищ Бугаев. — Новорусский сделал ударение на «е». — У вас есть разрешение на разговор со мной? И почему мне не позвонил ваш начальник, Селиванов? Мы с ним не первый год знакомы.
— Михаил Игнатьевич, я могу дать вам телефон полковника Селиванова. — Бугаев вытащил из кармана записную книжку. — Вы ему позвоните. Может быть, у него появится желание побеседовать с вами в управлении?
— У меня уже не будет времени навестить его, — пробормотал управляющий и сел, положив руки на стол и сцепив пальцы.
«Тоже мне, хмырь болотный, — со злостью подумал Семён, — ни слова просто так, один выпендрёж».
— Я начну с того, что Барабанщикова я практически не знаю. — Новорусский расцепил пальцы и стукнул костяшками левой кисти по столу. Словно точку поставил. — Я с ним встречался несколько раз. Очень скользкий тип. — Он снова ударил костяшками об стол.
— Могу я узнать о цели ваших встреч?
— Это сугубо личные дела. Я не намерен их обсуждать.
— Хорошо, — согласился Бугаев. — Барабанщиков приходил к вам домой или на работу? Может быть, вы встречались с ним где-то в другом месте?
— Он приходил домой. Никогда не задерживался… Минут пять, не больше.
— Он приезжал на машине?
Михаил Игнатьевич пожал плечами.
— Его никто не сопровождал?
— Нет.
— Он не рассказывал вам о своих клиентах, о знакомых?
— Товарищ Бугаев, у меня создаётся впечатление, что вы слабо представляете себе, с кем имеете дело.
— Я сегодня полдня беседую с клиентами хаусмайора Барабанщикова, — зло сказал Семен и подумал: «Накапает на меня этот директор, как пить дать накапает».
— С клиентами кого? — Странно было видеть управляющего озадаченным.
— С клиентами заурядного доставалы. Кому что. Одному — импортные сигареты, другому — старинную мебель, третьему — шипованную резину. А уж вам-то, Михаил Игнатьевич, стыдно было иметь дело с прохвостом.
— А вы нахал. — В голосе Новорусского появились стальные нотки, но Бугаева уже понесло:
— Не думаю, что останется безнаказанным потворство спекулянту, — сказал он сердито. — Хотя бы моральное…