В связи с серьезностью ситуации герцог Савойский отправляется в Авиньон просить Людовика XIII вмешаться. Но король не решается, хотя и при дворе, и в армии все больше и больше людей высказываются за военное вмешательство. Даже из Рима папа просит о помощи.
Французское правительство неспособно действовать. Канцлер Сильери слишком стар. Его сын Пюизье слаб и занят сколачиванием собственного состояния куда больше, чем службой королю. Королева-мать настаивает, чтобы Франция заняла твердую линию, но к ее словам не прислушиваются.
Министры снова решают использовать дипломатический путь и создают ненужную, как оказалось впоследствии, лигу с участием Франции, Венецианской Республики, Савойи и Швейцарской Конфедерации для борьбы с Австрией. Эрцгерцог Леопольд позволил себе роскошь мистифицировать французское правительство, решив передать построенные им на территории Граубюндена форты папским гарнизонам. Польщенный и успокоившийся папа уже забыл о своем предубеждении против Габсбургов, и его явный нейтралитет сделал безосновательным существование лиги. Пока Людовик XIII интересуется исключительно охотой и итальянской комедией, Сильери и Пюизье добиваются назначения на пост суперинтенданта финансов маркиза де Вьевиля, который до сих пор блистал талантами в должности Главного сокольничего.
Король ни во что не вмешивается, а в это время Ришелье терпеливо создает представление о себе как о человеке, воплощающем совершенно другую политику. Но вот 1 января 1624 года король прогоняет Сильери и Пюизье и назначает Вьевиля первым министром. Ришелье опять не вошел в правительство. Людовик говорил: «Вот человек, которому очень хотелось быть в моем совете, но я не могу на это решиться после того, что он против меня сделал».
Демонстрируя неудовольствие, королева-мать не является на заседания совета. Ситуация в Вальтелине ухудшается день ото дня. Вьевиль полагает, что возвращение Марии Медичи в совет стало необходимым. Она предлагает ему сделку: пусть он сам предложит королю ввести Ришелье в совет и тогда она согласится вернуться и помочь правительству. У Вьевиля выбора нет, он соглашается, но произносит пророческие слова: «Мадам, то, что вы хотите, неизбежно приведет к моему падению. Не знаю, но, возможно, Ваше Величество однажды раскается в том, что вы продвигали человека, которого хорошо не знали».
24 апреля 1624 года Ришелье впервые заседает в совете. По настоянию Марии Медичи, король поручает ему вести дело Вальтелины.
Вскоре кардинал становится послом в Риме и занимается укреплением альянсов Франции против Габсбургов. Он не колеблясь называет Испанию врагом номер один: «Нет никаких сомнений, что испанцы стремятся к всемирному господству и до сих пор единственными препятствиями для них были разъединенность их территорий и нехватка солдат. Получив эти проходы в Альпах, они исправят и то и другое». В августе 1624 года Людовик XIII предлагает Ришелье должность первого министра. Кардинал представил королю список правительства, который тот принял без замечаний: маршал Шомберг, Марильяк, Моле, Шампиньи — люди честные и уже себя проявившие.
Вьевиль, видя, что происходит, подает в отставку, но король ее не принимает: он решается на арест. Вьевиль проведет тринадцать месяцев в замке Амбуаз, и его осудят за растрату.
Ришелье отдал все свои силы для решения дела Вальтелины. Он дал инструкции маркизу де Кевру и отправил его в Швейцарию. Там 25 ноября маркиз подтвердил союзнический договор между Францией и Граубюнденом и добился от кантона обещания простить их взбунтовавшихся подданных из Вальтелины. На следующий день в Граубюндене началось восстание против австрийцев, а маркиз де Кевр во главе небольшой армии начал захватывать форты, находившиеся в руках папских войск.
Папа старался дипломатическим путем остановить наступление маркиза. Но в Париже он столкнулся с первым министром, твердость которого нисколько не походила на политику отступничества его предшественников. Тем временем маркиз разделался с папскими гарнизонами и занялся испанскими. В конце февраля 1625 года Граубюнден был освобожден, а испанцы изгнаны из Вальтелины. Мадрид молча покорился.
Так Ришелье начал осуществлять план, который он изложил королю: заставить уважать французское оружие в Европе и всеми средствами препятствовать усилению могущества Испании. Восстановление влияния Франции в Италии было большим успехом и было единодушно воспринято как проявление вновь обретенной национальной гордости. Мария Медичи, чья дружба с Ришелье только укреплялась, торжествовала. В 1625 году ей сопутствовала удача.
Люксембургский дворец
Мария Медичи никогда особенно не любила Лувр — мрачный, окруженный зловонными ямами. После смерти Генриха IV она начала подыскивать для себя другую резиденцию: неизбежно наступит время, когда ее апартаменты в Лувре займет властвующая королева. Ее выбор пал на пригород Сен-Жермен — приятный квартал, где много садов, особняков знати и монастырей. В этом квартале на улице Вожирар находился дворец герцога и пэра Франсуа Люксембургского, построенный в середине XVI века. К дворцу примыкал большой парк в 8 га, куда Мария Медичи любила приходить со своими детьми.
Овдовев, в 1612 году Мария купила особняк герцога и прилегающие к нему сад и парк за 93 000 ливров и сразу же начала приобретать соседние поместья для увеличения своих владений: несколько домов, ферму, сад, часть владений монастыря картезианцев. Во время своего изгнания в Блуа в 1617–1619 годах ее деятельность прекращается. Она снова начинает покупать земельные участки с 1620-го, а последний был куплен в 1624-м.
Таким образом, Мария Медичи стала владелицей поместья в 24 га. Она активно занималась обустройством садов — террасы, партеры, фонтаны. В одном только 1612 году было посажено 2000 вязов. Сохранились гравюры с изображением этих садов — их облик практически не изменился. Считается, что до сих пор еще стоят три вяза из тех, что посадила когда-то Мария Медичи. В 1620 году был построен фонтан Медичи — творение Соломона де Бросса.
Мария обустроила и обставила Люксембургский особняк по своему вкусу. Она очень часто отправляла туда своих детей, построив для их забавы зверинец с собаками, курами, кроликами и другими животными. Особняк использовался как загородный дом. Для жаркого времени года Мария приказала построить ледник.
Но королева не ограничилась уже существовавшими зданиями Люксембургского особняка: она намеревалась их дополнить дворцом, построенным по ее вкусу, похожим на дворец Питти, в котором прошло ее детство.
Соломон де Бросс представил ей свой проект. Но Мария Медичи не осмелилась принять решение сама. Проект Соломона де Бросса, даже если он и напоминал дворец Питти систематическим использованием рустик[7], оставался в рамках дворцовой архитектуры, развившейся во Франции с XVI века под влиянием итальянцев, но при этом сохранявшей чисто французские традиции. Она отправила проект знаменитым архитекторам той эпохи и нескольким государям, вкус которых считался эталоном.
Проект получил практически единодушное одобрение, и Мария заключила договор с Соломоном де Броссом. 2 апреля 1615 года королева торжественно заложила первый камень. Она наслаждалась этим моментом счастья: Генеральные штаты завершились для нее успешно, почти все готово для заключения испанских браков — «великой идеи регентства». Мария Медичи находилась на вершине своего могущества.
Соломон де Бросс — сын и внук архитекторов: его отец — Жан де Бросс — был архитектором королевы Маргариты, первой жены Генриха IV, а мать — дочерью архитектора короля Якова I Андруэ дю Серсо.
![Мария Медичи i_005.png](https://litlife.club/books/216873/read/images/i_005.png)
Де Бросс уже работал в замке королевы Монсо-ан-Бри. Он великолепно знал технику строительства и имел солидные теоретические знания. Модный архитектор: строил Верней-сюр-Уаз для маркизы де Верней, Куломье — для герцогини де Лонгвиль, перестроил большой зал Дворца для Парижского парламента, строил Дворец парламента Бретани в Ренне, реконструировал протестантский храм в Шарантоне (де Бросс сам был протестантом).
7
Рустика (арх.) — выступ стены из заостренных или закругленных камней — декоративный элемент.