Зная, что это звонила моя мать, чтобы выразить неполные извинения, я изо всех сил старалась не закричать.
- Пожалуйста, избавь меня от своих извинений. - Я немедленно взяла трубку. - Они больше ничего не значат для меня.
- Я звонил, чтобы пожелать тебе удачи, - произнес низкий голос.
- Две минуты! - Рабочий сцены взглянул на меня и кивнул мне головой на сцену.
- Торо? - Я повернулась спиной к рабочему. - Для чего ты желаешь мне удачи?
- Несколько недель назад ты упомянула, что у тебя будет прослушивание. Оно сегодня, не так ли?
- Да, спасибо…
- Ты не кажешься слишком взволнованной по поводу мечты всей твоей жизни прямо сейчас.
- Как я могу быть, когда мои родители не верят в меня?
- Тебе двадцать семь лет. - Он насмехался. - Пошли к черту своих родителей.
Я засмеялась, виновато. - Хотелось бы, чтобы это было так просто...
- И это действительно так. Ты зарабатываешь свои собственные деньги, и, несмотря на то, что ты действительно не знаешь много о юриспруденции, ты кажешься довольно приличным адвокатом. Так что, к черту их.
- Я буду иметь это в виду, - сказала я, стараясь держаться подальше от этой темы. - Я в шоке, что ты вспомнил о моем сегодняшнем прослушивании.
- Я не вспомнил, - он повесил трубку, и я знала, что он улыбался, когда сделал это.
- Пятнадцать секунд, мисс Эверхарт! - Рабочий сцены схватил меня за руку и практически вытащил на сцену.
Я улыбнулась судьям, и встала в пятую позицию - руки над головой, и ждала первой ноты композиции Чайковского, чтобы начать танцевать.
Там был шелест бумаг, кто-то несколько кашлянул в аудитории, а затем заиграла музыка.
Я должна была продемонстрировать арабеску, пируэт, а затем выполнить порядок движений, которые я репетировала в классе за последние полтора месяца. Я чувствовала себя как-то не так, но, поскольку, это была одна из моих последних возможностей, чтобы произвести впечатление, я решила танцевать, как того хотела.
Я закрыла глаза и завершила пируэт после пируэта, оборот фуэте после оборота фуэте. Я даже не была в такте с музыкой, и могла сказать, что пианист был смущен и пытался идти в ногу со мной.
Я продемонстрировала каждый прыжок, который я знала, что идеально выполняла каждый из них, когда пианист сдался и ударил последнюю ноту, я вернулась в пятую позицию, улыбаясь.
Там не было ни аплодисментов, ни криков «ура», ничего. Я пыталась прочитать лица судей, чтобы увидеть, были ли они под впечатлением, но их лица ничего не выражали.
- Это все, мисс Эверхарт, - сказал один из них. - Пропустите Лейтон Рейнольдс на сцену, пожалуйста?
Я пробормотала «Спасибо» прежде, чем шагнула прочь и выскочила из театра. Я не стала смотреть остальную часть прослушивания.
В течение оставшейся части дня, я шла вокруг кампуса и старалась не плакать. Когда я была уверена, что без слез не обойтись, я отправила сообщение Торо, это была единственная вещь, которая могла заставить меня чувствовать себя лучше.
Тема: Размышление...
«Один ужин. Одна ночь. Никаких повторов». Ты выбираешь дешевый или дорогой ресторан? Ты платишь за ужин и за номер в отеле? Или ты заставляешь женщину расплачиваться тоже с тобой? – Алисса».
Тема: Размышление...
«Дорогой ужин. Пятизвездочный отель люкс. Я плачу за все. Хочешь, я забронирую несколько резерваций для нас, так я смогу показать тебе? – Торо».
Тема: Размышления...
«Конечно, нет. И «несколько» резерваций? Почему не одна?»
Тема: Размышления...
«Я говорил тебе, что сделаю исключение в твоем случае. Сегодня я купил бумажные пакеты. – Торо».
Я засмеялась и посмотрела на часы. Было уже пять часов, и я была уверена, что результаты для постановки были вывешены несколько часов назад, но я была слишком напугана, чтобы посмотреть.
Все, что я хотела, это шанс быть членом лебединой труппы или даже дублером для исполнительницы главной роли.
Почему я испортила этот порядок движений? О чем, черт возьми, я думала?
После того, как я свела себя с ума вопросами, я заставила себя вернуться обратно в танцевальный театр, чтобы посмотреть на заключительный состав исполнителей. Когда я приехала, там была огромная толпа перед объявлением, и я могла слышать обычные «Я в списке! Я в списке!» и «Как они могли не выбрать меня?» откровения.
Я протиснулась через всех и покосилась на лист, искала свое имя в списке незначительных ролей, но его там не было.
Оно было в списке главных ролей и в непосредственной близости от главной роли Одетты/Одиллии, белого и черного лебедя, было мое полное имя жирным шрифтом.
Я расплакалась, прыгала вверх и вниз в недоумении. Я хотела позвонить маме и рассказать ей хорошие новости, но мое сердце вдруг упало при одной мысли.
Я знала, что в этот самый момент, она, вероятно, рассказывает моему отцу, что я повесила трубку и что ему нужно убедиться, что я знала условия, по которым они платят за мое образование: «Если ты бросишь юриспруденцию, мы перестанем выписывать чеки... Юриспруденция платит за твои классы, балет».
Я подняла свои ноющие ноги из ведра, полного льда, и вытерла их насухо полотенцем. Я не была уверена, как я собираюсь совмещать ведущую роль, классы и потенциальную стажировку, но у меня не было выбора.
Вздохнув, я взглянула на календарь на моем столе, где я нацарапала «Подготовка к собеседованию» в сегодняшнем графике.
Мое предстоящее собеседование с Гринвуд, Бах и Гамильтон - одной из самых престижных фирм в штате, было больше, чем просто собеседование. Это был процесс, и каждый студент-стажер знал, если попадешь на стажировку, фирма могла сотворить чудеса для резюме.
Фирма была настолько избирательной, что они провели четыре круга собеседований по телефону, три онлайн-теста, и потребовали от каждого заявителя завершить несколько эссе до финального собеседования с партнерами.
Я не беспокоилась за собеседования по телефону и экзамены, но эссе, касательно досье со ста страницами, было тем, чего я совсем не ожидала. Я бы даже подумала, что они прислали мне неправильный пакет, поэтому я позвонила, чтобы сказать: «Я полагаю, что в моем пакете было включено заявление на стажировку в юридическую школу». Секретарь просто посмеялась надо мной.
Она сказала, что фирма ожидала всех стажеров юридической школы и старшекурсников для заполнения того же самого пакета в меру своих способностей.
- Не волнуйтесь, - сказала она. - Мы не ожидаем от вас совершенства. Мы просто хотим увидеть, как работает ваш ум.
Я схватила досье, которое вызывало во мне больше всего хлопот, и положила его на колени. Потом я зашла на сайт фирмы GBH и ознакомилась с тремя партнерами, которые будут проводить со мной собеседование.
Гринвуд, основатель фирмы, у него волосы были цвета перца, с очками в гибкой оправе. Он расхваливал Гарвард за то, что тот был требовательный и совершенный, и хвастался, что за свои тридцать лет практики юриста, он достиг одного из самых высоких показателей победы в стране.
Бах, партнер фирмы уже более десяти лет, был лысым мужчиной лет сорока, хотя он выглядел немного старше. Он проходил свой путь на фирме, и так как он был «трудолюбивым человеком с бесподобной страстью», у Гринвуда не было выбора, кроме как сделать его своим первым партнером. Он имел один из вторых самых высоких показателей победы в стране.
Последний был Гамильтон - Эндрю Гамильтон, и он был... Он был горячим, как ад. Я попыталась сосредоточиться на его биографии и игнорировать его фотографию, но я ничего не могла поделать.
Его глубокие и пронзительные голубые глаза смотрели прямо на меня, и его короткие темно-каштановые волосы умоляли, чтобы мои руки пробежались по ним. У него было лицо Греческого Бога - равномерно загорелое, совершенно симметричное, сильная и точёная челюсть, и его полные губы были изогнуты в небольшой ухмылке.
Даже притом, что фотография показывала только верхнюю часть его тела, я представила то, как его тело растягивает темно-синий костюм, в котором были твердые и контурные мышцы.