Серега словно наяву увидел десятки силовых нитей, протянувшихся от белых балахонов к нему. И вдруг обнаружил, что может не только видеть нити воздействия, но и управлять ими. Стремительно схватив нити и скрутив из них клубок, он размахнулся и швырнул его в балахоны. Все это происходило в его воображении, но снаряд угодил прямо в цель. Впереди стоящего белого выгнуло дугой. С его головы спал капюшон, открывая вид лысого черепа, покрытого множеством шишек?наростов. Изо рта и глаз белого хлынула кровь, заливая снежный балахон. В ту же секунду он рухнул на пол.
Волк прыгнул на последнего выжившего противника. Белый балахон растерялся. Уверенный в собственном могуществе он видел, как на его глазах рушился привычный мир. Это и стоило ему жизни. Серега мигом сграбастал его, схватил за голову и сильным рывком свернул шею.
Последние путы давления спали. Одинцов чувствовал себя обессиленным, но не мог позволить себе отдохнуть. Надо было Лодия спасать. Вон как смотрит очумело из клетки. Уже успел несколько раз с жизнью попрощаться, поэтому и не верит во внезапное освобождение.
Одинцов быстро нашел кнопку, отключающую силовую клетку. Она находилась там, где и должна была быть. Не обманул знахарь.
Оказавшись на воле, Лодий бросился к командиру. Схватил его за плечи, сильно встряхнул, попытался посмотреть в глаза, но Серега быстро освободился от объятий. Надо же чего удумал. Что за телячьи нежности.
– В первый раз я такое вижу, Одинец, – изумленно промолвил Лодий.
– Ты о чем? – не понял его Сергей.
– Мне никогда не доводилось видеть, и даже слышать о таком. Никто ни разу не побеждал Нянек в борьбе разумов. А ты не просто победил, ты убил троих. Как у тебя это вышло?
Сергей сам бы не отказался узнать, как у него это получилось. Никогда раньше ему не доводилось не то, что в ментальных схватках участвовать, даже с гипнотизерами встречаться. Да и не верил он во всю эту мутотень, хотя вот сейчас начал припоминать, что о чем?то таком давным?давно ему рассказывал Петрович, наставник по рукопашке, так во время пришедший ему на выручку. Хотя скорее это не Петрович пришел на помощь, это измученное сознание Одинцова отыскало в ворохе воспоминаний образ надежного защитника, сильно бойца, которому все нипочем, и вовремя подсунуло его умирающего хозяину. А он только воспользовался подсказкой.
Да, ладно, не время сейчас заниматься психоанализом. В другой обстановке, за кружкой пива можно будет в себе покопаться. А сейчас надо делать ноги, пока не набежали обитатели Логова. В новой схватке с Няньками Серега мог и не выстоять. Проверять это совсем не хотелось.
– Восторгаться и удивляться будем потом. Сейчас надо выбираться отсюда, – приказал он.
– Зелье у тебя? – спросил Лодий.
– А то как же, – похлопав себя по груди, сказал Одинцов.
– И то хлеб, – радостно осклабился Лодий.
Мертвецы подарили друзьям мечи. Оказывается белые балахоны были вооружены, но уверенность в собственном могуществе изрядно их подвела. Они даже мечи из ножен не вытащили. А так, может, и у них появились бы шансы на победу.
Обратный путь обошелся без лишних приключений. Логово спало безмятежным сном. Видно сработавшая ловушка пробудила только Нянек, и больше никто не знал о лазутчиках, проникших в дом. Что ж, тем лучше.
Они вышли через парадный вход победителями. И надо же было так приключиться, что на крыльце они столкнулись с Пауком, вышедшем прогуляться перед сном. Нежданная встреча.
Скрестились мечи. Серега почувствовал боль в области живота. Скосил взгляд и увидел рассеченный кафтан, набухающий от крови. В то же мгновение голова Паука слетела с плеч, срубленная точным ударом Лодия. Ноги Одинцова подкосились, свет померк перед глазами, и он скатился по ступенькам крыльца.
Глава 9
ЗАТИШЬЕ
Одинцов очнулся, когда за окнами уже было темно, и тут же пожалел о столь опрометчивом поступке. Боль навалилась такая, что на некоторое время он даже забыл как дышать. Глухой стон сам вырвался из глотки. Серега пошевелился и попытался сесть на кровати. Его повело в сторону, и он буквально сполз с кровати и грохнулся на пол.
Хлопнула входная дверь, послышались торопливые шаги. Кто?то подхватил его под руки и заботливо поднял. Ему помогли улечься назад на кровать.
– Нет, ну чего удумал, с такими ранами и куда собрался, скакун тоже мне, – раздалось знакомое ворчание.
Серега посмотрел на ворчуна. Перед глазами все плыло, но он постарался сосредоточиться, и увидел как блики сливаются в четкую картинку. Над его кроватью склонился Дорин, за его спиной виднелся встревоженный Лодий и армейский знахарь. Имя его Серега не помнил. Не думал, что придется пользоваться его услугами.
– Где я? – спросил Сергей.
– На постоялом дворе. Ты не разговаривай. Пока еще тебе вредно. Слабый ты еще, – сказал Дорин.
– Что со мной случилось? – не обращая внимания на его наставления поинтересовался Сергей.
– Шкуру тебе попортили. Пропороли знатно. Мы уже и не думали, что выкарабкаешься. Вон штопальщик паскуда даже хоронить тебя пытался, – бросил злой взгляд на знахаря Дорин.
Тот ощерился щербатым ртом и злобно заявил:
– Сам паскуда, разлаялся как пес шелудивый.
Дорину слова знахаря не понравились. Он сгреб его за грудки и зловеще заявил:
– Пойдем, поговорим. Командиру отдохнуть надо.
Обнявшись вдвоем, словно сладкая парочка, они вышли из комнаты, оставив Серегу наедине с Лодием.
– У нас получилось? – спросил его Одинцов.
– Кажется, с памятью у тебя все в порядке, – усмехнулся Лодий. – Зелье мы добыли. Можешь не переживать.
– Кто это меня так?
– Паук, чтоб ему пусту было. И чего он на улицу на ночь глядя поперся, любитель прогулок под луной. Он конечно с головой попрощался, но успел тебе брюхо продырявить, – бодро заявил Лодий, но тут отчего?то смутился.
Бывший наемный убийца замялся, словно девчонка гимназистка, правда Серега это не заметил. Он был занят внезапно появившейся странной ломотой в костях.
– Мне надо тебе кое?что сказать, – сказал Лодий.
Он устало опустился на кровать друга.
– Дела твои были плохи. Паук тебя очень сильно попортил. Я кликнул мигом Дорина и ребят, но мы не дотащили бы тебя до постоялого двора. Просто бы не успели. И знахаря под рукой не было. Да даже если бы был, он вряд ли что?нибудь успел сделать бы…
– Чего ты тут причитаешь, – нахмурившись, потребовал Серега. – Ты дело говори. А то лепечешь, словно дите малое.
– Умер ты, Волк. На руках у меня умер, – ошарашил новостью Лодий.
Серега не знал, что и сказать. Это сообщение он воспринял на редкость спокойно. Когда все тело разламывалось от боли, известие о своей прошлой смерти кажется по меньшей мере глупым розыгрышем.
– Да что ты говоришь, – ехидно заметил Одинцов.
– В том то и дело. Дорин с ребятами еще бежали, когда ты дух испустил.
– И как тогда понимать, мое нынешнее пробуждение. Кто?то наложил на меня руки и сказал: "Встань и иди".
Лодий посмотрел на друга с подозрением.
– Я это… зелья тебе дал, что мы у Тихого братства увели.
Серега нахмурился и попытался сесть на кровати. Лодий попытался было ему возразить, мол, тебе еще нельзя, ты пока еще слаб, побереги себя, но Одинцов его слушать не хотел. С командиром не поспоришь. Лодий помог ему усесться, подложил подушки под спину.
– Это как это ты мне зелья дал? – спросил зловеще Серега.
– У меня не было выбора. Ты не дышал.
– А как же Шустрик?
– На него тоже хватило. Ты не переживай, командир. Ему порцию я дал сразу как только мы приехали на постоялый двор. Он эту дрянь сначала и пить то не хотел. Все к тебе рвался. Пришлось насильно вливать. С ним все в порядке. Отлеживается. Зелье на него подействовало. Кости срастаться начали. Только вот боль это дикая. Первые несколько часов он криком кричал. Я сжалился. Знахаря позвал, так он ему какую?то дурманную настойку дал, так что вскоре Шустрик в забытье впал. А по бессознанке заживление идет лучше.