Если верить словам Хакуса, только что они покинули Преддверие. За ним простиралась на многие километры Пустошь, необжитая территория. Люди здесь старались не селиться, даже лишний раз избегали проезжать по ней. Даже магики не путешествовали по ней в одиночку, старались ходить караванами с хорошо вооруженной охраной. Пустошь казалась безжизненной, но на этой пробужденной от долгой смерти земле все-таки были свои жители.
Хакус несколько раз пересекал Пустошь. В первый раз это случилось, когда их, молодых новобранцев, везли с призывного пункта к месту прохождения службы, но это было пять лет назад, и ему ничего не запомнилось из этой поездки, прошедшей без происшествий, кроме рассказов Гарри Тру, командира группы сопровождения. Он поведал молокососам (по-другому Гарри их и не называл) о котейросах, кровожадных мутантах, населявших Пустошь. Они передвигались стаями, питались дичью, которую удавалось поймать на этих скудных землях, иногда совершали набеги на близко лежащие деревни, но и здесь им хватало пищи.
Несмотря на кажущуюся безжизненность, Пустошь была густо заселена. Под землей обитали тысячи грызунов и огромных червей, до поры до времени пребывающих в спячке, по полям передвигались стада парнокопытных, мало чем напоминавших срединных собратьев. Котейросам было чем поживиться, но они осмеливались нападать и на караваны, проходящие по Пустоши. Иногда им удавалось уничтожить охрану, и тогда наступало пиршество.
Останки старого кровавого пира Волчий отряд встретил через полчаса после того, как покинул город. Караван не доехал до пункта назначения всего несколько километров. Четыре покореженных автомобиля, вскрытых словно консервные банки, и куча обглоданных костей. Вокруг жесткая, точно проволока, трава, красная от крови.
Хакус не видел котейросов, но пересказал описание, данное Гарри Тру. Это были сильные, быстрые животные из семейства кошачьих, поджарость у них переходила в худобу. Они словно бы состояли из костей, свитых в жгуты мышц, когтей и клыков, при помощи которых они были способны не только терзать живую плоть, но и вскрывать автомобили.
Помимо котейросов на землях Пустоши жили варкахи, полулюди-полудемоны. Низкорослые, вооруженные примитивным оружием: копьями и луками. Чернокожие пигмеи внешне ничем не отличались от людей, носили длинную гриву волос, носили одежду из обработанных шкур и грубо сшитые сапоги. Селились они в сердце Пустоши в хижинах, которые при кочевье возили с собой на повозках, запряженных низкорослыми лошадьми.
Варкахи обладали способностями мысленно управлять животными, населявшими Пустошь. У них никогда не возникало сложностей с пропитанием. Даже тогда, когда в Пустошь приходили голод и засуха, они жили сытно. Котейросы никогда не нападали на поселения варкахов. Ежедневно и еженощно шесть шаманов следили за землями вокруг поселения, чтобы хищники не сумели незаметно подкрасться и напасть.
При этом варкахи никогда не воевали с людьми. Они пропускали торговые и посольские караваны магиков, не вступали ни с кем в контакт.
Хакус рассказал, что только однажды люди смогли разозлить туземцев, за что поплатились невинные. Это было очень давно, и мало кто помнил, с чего все началось, но в истории Железных земель этот эпизод получил название «Гнев Пустоши». Гарри Тру предполагал, что кому-то из магиков попался под горячую руку один из варкахов, и он убил его. Об этом узнали туземцы и подняли котейросов и других хищников Пустоши, которые набросились на приграничные поселения людей, пожирая все на своем пути. Как удалось остановить вал когтей и клыков, перемалывающих разумных в пыль, история умалчивала. Говорили, что магики прислали солдат, которые выжигали все на своем пути, с ними шли переговорщики, они как-то сумели объяснить варкахам, что больше им не причинят вреда, но и они чтобы, в свою очередь, не поднимали восстание дикой природы.
Из рассказа Хакуса Серега только не смог понять, почему варкахи не воздействовали на разум людей напрямую и не заставили их сотворить с собой что-то ужасное. Если ты умеешь управлять живым на расстоянии, куда проще приказать особи покончить с собой, чем натравливать одного на другого. Может, туземцы таким образом развлекались, получали эстетическое наслаждение от мести за убитого товарища. Или не могли управлять разумом себе подобных.
После всего того, что рассказал Хакус, Одинцов понял, что лучше не останавливаться в Пустоши на ночлег, а из всех обитателей этих диких земель опасаться следует только котейросов. Именно их вой они слышали, блуждая по Преддверию.
Котейросы, кстати, никогда не забредали в город. Что-то отпугивало их. Они даже близко не приближались к кольцевой трассе, отгораживающей Преддверие от Пустоши. Тем самым у Механиков было меньше работы.
Волчий отряд пересек поле и приблизился к опушке леса.
Хакус неожиданно сбросил скорость и вскоре остановился. Серега натянул поводья, притормаживая броневепря. Какого черта? Он решил сделать привал? С чего бы?
Эти вопросы Одинцов тут же озвучил Механику.
— Лес придется обогнуть, — заявил Хакус, приподнимаясь в седле и вглядываясь в чернеющую всего в нескольких шагах чащобу.
— Почему? — спросил Одинцов.
— Ты куда нас, собака, ведешь? Зачем нам плутать? — зарычал Джеро.
— Так это, командир, разреши я с ним поработаю. Он дурить закончит, — грозно пообещал Крушила.
— Потому что неспокоен лес, нельзя нам туда сейчас. Заблудимся и сгинем, — занервничал Хакус.
— Что с ним не так? — поинтересовался Серега.
— Это было очень давно, в то время когда в одночасье погиб клуидад…
— Что такое клуидад? — не понял Одинцов.
— Это как бы сказать… город… Город — правильное слово. Я не знаю, что тут произошло. Об этом рассказывают в школах, но мне не часто доводилось посещать занятия. Много работы в поле и на конюшне. Помню, что случилась какая-то война, и город погиб. Этот же лес стал иным. Его словно бы засеяли спорами потустороннего, и они проросли. С тех пор лес время от времени бывает нестабилен.
— Что за чушь ты несешь? — возмутился Джеро. — Какие к великой тьме споры…
— Иногда через лес можно ездить, но где-то раз в месяц, на несколько дней, лес восстает против реальности. Тогда туда лучше не соваться, можно сгинуть навеки.
— Ты можешь объяснить человеческим языком? Восстает, реальность, споры какие-то. Объясни толком, — потребовал Серега.
Делать большой крюк вокруг леса ему не хотелось. Задерживаться в Пустоши большой риск. И этот неожиданный поворот значительно удлинит их дорогу к цели.
— Раз в месяц или чуть дольше лес начинает жить по своим законам. Законы нашего мира при этом перестают действовать. И для нас там теперь нет места. Лес обернется для нас гибелью. Представь, как если бы ты шел, и вдруг твое тело стало бы постоянно трансформироваться, приобретая очертания других живых существ. И так без остановки. Какое-то обращение прошло бы для тебя незамеченным, а какое-то сильно бы тебя искорежило. Может, после прохода через эту проклятую богами территорию ты и выживешь, но уже никогда не будешь таким, как прежде. Но шансов у тебя на это очень мало. Я не знаю, откуда и зачем вы здесь. Но если хотите выжить, то пожалуйста, послушайте, что я вам говорю, — вид у Хакуса при этом был очень жалостливым.
Серега посмотрел с недоверием на лес. Ничего зловещего в нем не увидел. Хакус может врать, чтобы заманить их в ловушку. Может, на краю леса находится поселение магиков, к которому он их и выведет. Но проверять правдивость слов Механика совсем не хотелось.
— Идем в обход, — принял решение Одинцов.
Джеро зло сплюнул на землю. Решение командира ему не понравилось, и он этого не скрывал. Оставшиеся члены отряда спокойно отнеслись к словам Сереги.
Хакус просиял, словно сорвал джек-пот, сунул ноги в стремена и пустил броневепря вскачь. Волчий отряд последовал за ним.
Когда Одинцов соглашался отправиться в объезд, он и не представлял насколько огромен Черный лес, так он его про себя окрестил. Спустя три часа непрерывной скачки вдоль кромки леса он уже начал задумываться, а не ошибся ли он. Может, стоило все-таки рискнуть и рвануть напрямик, по крайней мере так было бы быстрее, да и Черный лес не выглядел уж таким опасным. Он то и дело бросал взгляды на тянущуюся линию одинаковых деревьев, казалось, им не будет конца и края, и все больше убеждал себя, что надо остановиться и пробовать идти на прорыв чащи. И когда он уже был готов взяться за осуществление задуманного, лес стал меняться.