Алекс встрепенулась и потянулась к нему, развязывая его шейный платок, дрожащими руками расстегивая пуговицы жилета, затем рубашки. Она знала, как сильно он нуждался в ней. Но он был нужен ей еще больше. Гораздо, значительно больше. Она хотела заставить его позабыть обо всём, кроме сладкого единения, которое ждало их впереди, которое смывало из души любую тяжесть и боль.
Он обхватил рукой ее полную грудь. Алекс выгнула спину и скинула, наконец, с него остатки одежды. Он лихорадочно снял с нее пеньюар и стянул ночную рубашку. Она откинула волосы назад и легла на матрас, желая его всем сердцем. На этот раз все будет по-другому, подумала она, потому что они научились отпускать свою боль. Научились на самом деле жить без черной муки, которая как моль разъедала все внутри.
Раньше он жаждал заполучить ее любовь, а теперь Тони понимал, что она осталась с ним только потому, что, возможно, испытывала к нему нечто большее, чем привязанность. Каким-то чудом ей удалось разглядеть в нем то, за что стоило бороться, то, что можно было полюбить. То, что было нужно ей. Это причиняло боль, потому что он никогда не встречал никого, кто мог бы так безоглядно и преданно любить. Особенно того, кто меньше всего на свете этого заслуживал.
- Алекс, ты мое дыхание, ты знаешь об этом? - хрипло произнёс он, опустившись на нее.
Алекс вдруг застыла, глядя на него. Боже, он прошел все круги ада, но всё же нашёл в себе силы сказать ей то, что обнажало его душу! И его искренние чувства. И ей вдруг захотелось вручить ему силу своего признания. Сказать, как сильно она любит его. Рассказать ему, что такое настоящая любовь. Она была готова любить его в этой и последующих жизнях. Да, она когда-нибудь может потерять его, но кто может пережить смерть?
“Жизнь прекрасна, когда она конечна”.
В этом было столько смысла! Пока дышала она, пока дышал он - этого было достаточно. Этого им хватило бы на несколько перерождений. Как однажды сказала Тори, нужно думать о том, что имеешь сейчас, а не о том, что можешь потерять. Алекс потянулась к Тони.
- Энтони…
Но он снова накрыл ее губы своими, проглотив самые важные слова, которые могли бы окончательно исцелить его.
Тони стал ласкать ее с покоряющей настойчивостью, даря ей чувственное наслаждение каждым своим прикосновением. И Алекс растворилась в его ласках, желая подарить ему такие же дивные ощущения, которые помогали справляться с прошлым. Он осыпал поцелуем каждую клеточку ее тела, каждый изгиб. Его губы сомкнулись на затвердевшем соске. Алекс застонала, запустив пальцы в его волосы. Волны удовольствия прокатывались по всему телу, заставляя ее задыхаться. Но она не хотела теряться в водовороте его страсти. И поборов его напор, сумела на краткий миг одарить его такими же чувственными ласками. Но он не позволил этому длиться слишком долго. Перекатив ее на спину, Тони мягко раздвинул ей бедра и медленно вошел в нее. Алекс изогнулась, с готовностью вбирая его в себе, умирая от наслаждения.
Он вдруг замер и посмотрел на нее. Глаза его пылали тайным желанием, в них больше не было боли. Лицо потемнело, на лбу выступила испарина. Он был так напряжен, что вздулись вены на шее. Но всё же он осторожно провел рукой по ее щеке и хрипло молвил:
- Почему в ту ночь ты осталась со мной в коттедже?
Алекс едва могла дышать, захваченная обжигающей страстью. У нее так сильно трепыхалось сердце, что она едва могла дышать. Но все же заглянула в его золотисто-медовые глаза и тихо призналась, потому что у нее не было больше повода что-либо скрывать:
- Я хотела, чтобы ты еще раз поцеловал меня, как тогда, в лавке аптекаря. Потому что я боялась, что больше никогда не увижу тебя. И мне захотелось унести с собой еще немного воспоминаний, которые бы потом согревали меня холодными ночами.
Он долгим взглядом посмотрел на нее, словно бы пытался заглянуть ей в самую душу. Затем сделал мягкое движение бедрами. Алекс застонала и хотела было откинуть голову назад, но он взял ее лицо в свои ладони, безмолвно умоляя смотреть на него. Затем снова медленно вошел в нее, на этот раз более ощутимо.
- Отныне согревать тебя имею права только я, Алекс, слышишь? - дрожащим голосом проговорил он, задавая знакомый ритм, от которого перехватило дыхание. - Я буду греть тебя по ночам. - Он коснулся губами ее лба. - Я буду защищать твои цветы. - Его губы переместились на щеки. - Я буду просыпаться с тобой каждое утро. - Он остановился у самых ее губ и хрипло добавил: - Отныне я буду каждой твоей мыслью, каждым твоим воспоминанием, каждым биением сердца, как ты стала биением моего сердца.
Он накрыл ее губы своими, не позволяя ей отвечать, не давая ей права на признания, словно этой привилегией завладел сегодня только он. Алекс не могла принимать от него этого, не вручив ему ничего взамен, но он будто бы решил иначе. У нее разрывалось сердце от его слов. Но страсть постепенно овладела обоими, разрушив реальность и отгородив их от всего мира на то время, пока их сердца бились в унисон.
Его поцелуи, упоительные ласки и стремительные вторжения медленно довели Алекс до апогея, лишив воли и сил. На какой-то момент она перестала дышать в ожидании сладкого взрыва. А потом протяжно застонала, сотрясаясь в его руках от мучительного наслаждения, которое сильнейшей дрожью прокатилось по всему телу.
Тони закрыл глаза и содрогнулся вместе с ней, ощущая непереносимое блаженство, которое мощной волной смыло из его сердца обломки его прошлого. Тяжело дыша, он лег рядом с ней и прижал ее к своей груди. Там, где билось его сердце. Сердце, которое теперь без остатка принадлежало ей.
Какое-то время они лежали молча, слушая мерное тиканье старинных часов в соседней комнате. Алекс положила голову ему на плечо и лениво поглаживала его широкую восхитительную грудь, покрытую пушком золотистых волос.
- Твоя грудь, - прошептала она, не переставая восхищаться ею. - Она напоминает мне мягкий покров одуванчика.
Подняв голову, Алекс, наконец, посмотрела на Тони. И была безмерно счастлива увидеть, как он расслаблен, а глаза сверкают от только что испытуемого наслаждения. К ее невероятной радости, он вдруг медленно улыбнулся, явив ей обожаемые ямочки. Она не могла поверить, но он снова улыбался! Смог сделать это ради нее. Даже после того, через что заставил себя пройти! Это было похоже на чудо, которого она давно не видела.
- Неужели я похож на один из твоих любимых цветов? - ласково спросил он, погладив ее по распущенным волосам.
- Одуванчик - это растение семейства астровых, глупенький. - Покачав головой, Алекс потянула руку и коснулась пальцами его ямочек. - Знаешь, мама мне когда-то говорила, что ямочки на щеках появляются от того, что в детстве тебя целует ангел. Тебя в детстве поцеловал ангел, Тони.
Тони замер, пристально глядя на нее. Улыбка его погасла. Он медленно накрыл ее руку своей и тихо сказал:
- За всю свою жизнь я видел только одного ангела, Алекс. И этот ангел сейчас находиться в моих объятиях.
Переполненная безграничной любовью к нему, Алекс поцеловала его губы и снова положила голову ему на плечо. Сегодня произошло чудо. Но оно было неполным, потому что страх и демоны прошлого еще жили в нем, ведь он продолжал сторониться рокового кабинета. Нужно было что-то сделать, чтобы заставить его преодолеть и эту преграду. И Алекс знала, что сможет это сделать. А пока она была просто счастлива от того, что он высказался, а теперь живой и невредимый лежал в ее объятиях.
“В раю или в аду”.
Ни одно из этих измерений не могло отныне разлучить их.
***
По утрам Габби любил совершать небольшую прогулку, скача на своем коне. Но так как сейчас он находился не в Клифтон-холле, Тони любезно предложил ему воспользоваться отменными скакунами арабских кровей из своей конюшни. И теперь один белоснежный представитель лучших пород мчался вперед по неизвестным холмам и лесам, унося его прочь от всего. Свежий прохладный ветер бил в лицо, наполняя лёгкие бодрящим ароматом утреннего леса. Запах хвои и мокрой травы заставлял чувствовать единение с природой. Габби отпустил вожжи и закрыл глаза, наслаждаясь этим дивным мгновением.