Ирод проявлял щедрость, особенно когда дело касалось неурожаев и других бед. Он осыпал подарками Сирию, Элладу и другие местности, куда ему приходилось заезжать во время своих путешествий. На Родосе он на собственные средства построил Пифийский храм. В Никомедии помог соорудить большинство общественных зданий, центральную улицу Антиохии он украсил двумя рядами портиков, а всю занимаемую городом площадь велел вымостить шлифованными плитами; он дал значительные средства элейцам на устройство и проведение Олимпийских игр и возродил эти древние состязания. Помимо этого, он помогал многим городам и частным лицам, так что справедливо прослыл одним из самых щедрых государей своего времени. Иосиф Флавий отмечает, что благотворительность прибавила Ироду популярности и порождала у людей вопрос, что это за человек, в котором уживались жестокая мстительность и невиданная щедрость. Это объясняется несколькими причинами. Прежде всего, Ирод, конечно, старался подправить свою негативную репутацию. Ему очень льстило сознание, что он благодетельствует, ему нравились проявления восторженной благодарности. Это сильно повышало его самооценку. Но, в то же время, став полноправным хозяином в стране, он был заинтересован в сохранении своего «хозяйства» в наилучшем виде. Сокращение налогов было обычным делом для всех правителей в трудные для страны времена. Но в 25 году до н. э. страну поразила засуха. Всходов практически не было, запасы иссякли, а вскоре начались вспышки чумы. Ирод выделил за свой счет помощь: рабочих и закупленное в Египте зерно. Впрочем, иудеи вообще имели богатые традиции заботы о бедных.
У Ирода было 15 детей и 10 жен, но он отдавал себе отчет, что искренне его никто любить не будет, лояльности можно добиться только кнутом и пряником. Он высоко поднялся, как и мечтал. Никому не доверяя и поэтому ни с кем не сближаясь, Ирод был бесконечно одинок в своих заоблачных высотах. Подданные безропотно подчинялись одному взмаху его руки. Он мог разрушить, а мог построить, обладал огромной властью, значительной свободой действий. И тем не менее, он испытывал боль от ежедневного существования, тяжесть огромной ответственности за эту свою свободу, потому что никто за него не мог решить его проблемы. Иногда он сам себя спрашивал: ради чего все эти сокровища и дворцы? Зачем ему власть? Даже царь смертен, а он боялся смерти. Только в бою Ирод совершенно забывал, что смерть имеет и к нему отношение. Он считал, что думать об опасности в битве — пустое дело, что будет, то будет. Загробная жизнь? Но жизнь ему нужна была здесь. Его дни состояли из ежечасного балансирования на грани жизни и смерти. В молодости он бросал вызов своим страхам отчаянным безрассудством. Если сначала он испытывал от этого подъем, то со временем защитная система его психики начала давать сбои. Ему трудно было смириться с мыслью, что он исчезнет бесследно. Ирод напрасно утешал себя, что истинное бессмертие в его великих деяниях, которые будут передаваться в рассказах из поколения в поколение. Царь впадал в тяжелейшую тоску или ярость, плохо спал и часто во сне кричал, когда ему снились кошмары. Его душевный недуг прогрессировал.
Перестройка на греко-римский манер
Население страны, которой правил Ирод, было очень пестрым: оно состояло из истинных иудеев, неортодоксальных иудеев, таких как самаритяне, новообращенных, как галилеяне и идумеи, и многих других народов — греков, сирийцев и арабов, — которые не являлись иудеями. Ирод должен был одновременно казаться в глазах народа правоверным иудеем и проводить политику Рима, от которого зависел успех во всех его делах. Август добивался, чтобы Иудея стала образцовым эллинским государством-клиентом, и Ирод целиком поддерживал его. Но, вводя в жизнь своей страны элементы греко-римского быта, Ирод не только угождал своим римским хозяевам. Он искренне считал римско-эллинскую культуру наиболее прогрессивной. Историк Ф. Дидон писал, что Восток был колыбелью религии, Рим вырабатывал науку права, управления и политики, Греция обладала гением формы, эстетики и философии. Рим управлял своими провинциями либерально, держать подчиненных на длинном поводке ему было выгодно. Наиболее прогрессивные иудеи понимали политику Ирода и соглашались с ней. Бунт в данной ситуации был бы заранее проигран. Все-таки нововведения Ирода принимались еврейскими народными массами, мягко говоря, без энтузиазма. Ирод стремился к тому, чтобы правящая верхушка отказалась от ненависти к эллинской цивилизации, преодолела невежество и консерватизм.
Но греческий рационализм был особенно ненавистен радикально настроенным палестинским иудеям. Они все время помнили о своих победах под предводительством Маккавеев, им казалось, что все можно повторить. В принципе, Хасмонеи не были против эллинизма вообще, их главная цель — соблюдать Закон, но Ирод еврейскую мораль довольно прямолинейно приспосабливал под свои решения или вовсе игнорировал. Надо отдать ему должное: Ирод не насаждал эллинизм среди евреев силой. Наиболее трудно было сохранить равновесие между еврейскими традициями и иноземными нововведениями, это удавалось не всегда, и именно исключения западали в людскую память. Но царь гнул свою линию, следовал римско-эллинскому примеру всюду и возводил постройки с использованием самых последних технических достижений. Еще в эпоху Александра Македонского в еврейский быт вошли публичные бани, наподобие греко-римских бань, при Ироде этот обычай стал повсеместным. В баню ходили ежедневно, как в клуб. Здесь были библиотека, оборудование для занятий спортом, можно было сделать массаж, посоветоваться с врачом, отдохнуть в саду, беседуя с друзьями. Римская баня была особым демократическим местом, там можно было расслабиться как ни в одном другом общественном месте. В связи с популярностью бань в иудейских городах появилась развитая водопроводная система.
После победы Октавиана при Акции Ирод пожертвовал деньги на строительство, которое велось в этих местах в ознаменование победы. Чтобы отметить победу Октавиана, в 28–27 годах до н. э. Ирод учредил Акцийские игры, которые должны были проводиться каждые яетыре года. Игры включали скачки, театральные, музыкальные и атлетические состязания и борьбу диких зверей. Для этих представлений были быстро воздвигнуты три отдельных здания. Иродов ипподром находился в черте города, южнее Храма, два других сооружения — за городскими стенами. Его театр располагался на гребне горы Эр-Рас недалеко от Иерусалима, где на склоне и теперь сохранились его следы. Амфитеатр планировался где-то на равнине Рафаим.
На вопрос о том, может ли иудей посещать театр, религиозные авторитеты не давали однозначного ответа. Осмеяние евреев и их обычаев было любимой темой эллинского театра, поэтому законоучители Израиля предостерегали иудеев от посещения массовых зрелищ. Театр возник, прежде всего, из религиозных языческих культов, что противоречило еврейскому монотеизму. Бои гладиаторов, недавно проникшие в страны Востока, мало кому из иудеев нравились. Они были также равнодушны к спортивным состязаниям. Ирод же увлекался спортом, занимался сам и любил наблюдать состязания, а за финансовую помощь древнегреческим спортсменам-олимпионикам он получил пожизненный титул распорядителя Олимпийских игр. Спортом в те времена занимались голышом, только на голове у юношей были спортивные шапочки, которые правоверные иудеи называли «срамными покрышками». Еврейские юноши эллинизировались, общаясь с греками в гимнасиях. Они даже начали стесняться того, что обрезаны, потому что греки и римляне дразнили их за это.
Стремясь хоть как-то угодить тем, кто отрицательно относился к этой стройке, Ирод расположил театр и амфитеатр за городскими стенами. Еще одна проблема была в том, что, по римскому обычаю, эту постройку следовало бы украсить скульптурными изображениями людей и животных. Еврейские законы запрещали возведение изображений для поклонения, но не вообще предметно-изобразительное искусство. Например, Соломон украсил свой Храм быками и львами. Но более строгое толкование диктовало недопустимость никаких подобных изображений ни людей, ни животных. Ирод решил не дразнить подданных. Он украсил стены сооружения военными трофеями. Но низвергатели кумиров считали почитание оружия таким же предосудительным, как сооружение статуй, они говорили, что оружие и трофеи — предметы поклонения язычников-римлян. Дошло до того, что созрел заговор: убить царя прямо в его нечестивом театре. Заговор был раскрыт, факт обеспокоил Ирода, которому стоило больших трудов выявить, кто стоял за этим; в конечном счете преступников нашли и казнили. Заговорщики встретили смерть как ревнители веры. После этого случая люди окончательно поняли, что открытое выступление против Ирода не имеет никаких шансов на успех. Все дальнейшие заговоры готовились тайно.