Критическая направленность мысли приобретала в XVIII в. различные формы. Неприятием и официальной церкви, и просвещенного абсолютизма характеризовались масонские организации, выдвигавшие в качестве центральной идею самосовершенствования личности. Движение масонов не отличалось однородностью. Некоторые его представители разделяли просветительские идеалы, другие тяготели к мистике, иррационализму, эзотеризму. «Странная смесь мистической набожности и философского вольнодумства, бескорыстная любовь к просвещению, практическая филантропия отличали их от поколения, которому они принадлежали» — писал А. Пушкин. Теоретиками русского масонства были И. Лопухин, И. Елагин. В масонстве дворяне искали удовлетворения духовных потребностей, не находивших себе реализации.
Важным этапом в развитии общественной мысли в России был декабризм. Основной целью декабристы (их идеологи П. Пестель, К. Рылеев, А. Муравьев, С. Трубецкой, И. Якушкин) считали уничтожение крепостного права и введение конституции, т. е. решение двух важнейших вопросов XIX в. В декабризме отразились идеи европейски ориентированной части общества, стремившейся ускорить продвижение страны по западному типу развития. Декабристы считали себя детьми 1812 г. Перенесенные Россией тяжелые испытания, национальная победа над Наполеоном способствовали усилению гражданственности, политической активности. Выступления дворян-революционеров 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади, их дальнейшая судьба оказали огромное воздействие на развитие освободительных идей в России, утверждение национального самосознания в российском образованном обществе. Поражение декабристов привело к размежеванию различных общественно-политических сил. Мыслящих людей интересовали проблемы взаимоотношения России с Западом и ее роль в мировой истории, отношение к крепостному праву и самодержавию.
Правительственные круги активно проводили политику введения «единомыслия» на основе идеологии официальной народности, которая выражала охранительные консервативные тенденции. Создателем теории «официальной народности» при Николае I был министр просвещения С. Уваров. По его мнению, существующий строй должен опираться: на самодержавие, которому народ обязан своим благополучием; православие, означавшее коренную религиозность русских; народность, выражавшую единение царя и народа. Эти положения пропагандировались в учебниках, прессе, на лекциях, в художественных произведениях, но, однако, имели множество противников.
В конце 30-х — начале 40-х годов появились два оппозиционных течения — западники и славянофилы. И те и другие осуждали крепостничество как проявление несовершенства николаевской России. Однако их подход к прошлому и будущему был противоположным. Видными фигурами среди славянофилов были А. Хомяков, братья Киреевские, братья Аксаковы, Д. Валуев, Ю. Самарин, их поддерживали также В. Даль, А. Островский, Н. Языков. Славянофилы считали необходимым вернуться к идеям допетровской Руси (отсюда их название) — к патриархальности, истинной православной вере, призывающей к внутреннему совершенствованию, коллективизму, соборности, а не к материальным приобретениям. Виновником ошибочного пути развития России они считали Петра I, неоправданно взявшего курс на европеизацию государства и тем самым нарушившего ее естественное развитие. Свои идеи славянофилы проповедовали со страниц журналов «Московитянин», «Русская беседа», в спорах, проходивших в московских литературных салонах. Эти споры особенно усилились после публикации в 1836 г. «Философического письма» П. Чаадаева, где автор заявил, что все беды России от ее отлученности от «всемирного воспитания человеческого рода», от национального самодовольства и связанного с ним духовного застоя. С этого времени началось формирование течения «западников». Назвали их так потому, что они считали неизбежным повторение Россией пути Западной Европы и призывали учиться у нее. Они были сторонниками теории прогресса, свободы личности; общинности и соборности славянофилов противопоставляли индивидуализм, исполненный веры в могущество человеческого разума рационализм, приоритет общечеловеческих ценностей над общенациональными.
Идеи западников проповедовали Т. Грановский — с кафедры Московского университета, В. Белинский — на страницах журналов «Отечественные записки», «Современник», А. Герцен и Н. Огарев — в спорах, ведущихся в литературных салонах. Их идеи выражали публицисты и литераторы В. Боткин, М. Катков, И. Тургенев, Д. Григорович, И. Гончаров, А. Некрасов и др.
Споры западников о путях преобразования России привели к возникновению буржуазно-либерального течения (В. Белинский, А. Герцен, Н. Огарев, верившие в действенность насильственного переворота). Самодержавие болезненно переносило критику в свой адрес и вело борьбу с проявлениями инакомыслия. В 1822 г. были запрещены масонские ложи. Основным средством борьбы с распространением прогрессивных идей стала цензура, особенно усилившаяся в годы правления Николая I. Жертвами открытого гонения на передовую литературу и журналистику стали погибшие в расцвете таланта А. Грибоедов, А. Пушкин, М. Лермонтов; в солдатах закончил свои дни поэт А. Полежаев и т. д.
Ширилось революционно-демократическое движение интеллигенции, получившее название «народничество». Народничество[35] 70–80-х годов XIX в. (М. Бакунин, П. Лавров, П. Ткачев) обратилось к идеям социального переустройства, апеллируя к ценностям «почвенного» уклада и предлагая развиваться на основе общинного коллективизма, общинной демократии, уравнительных принципов социальной справедливости.
Развитие капитализма и рост рабочего движения в России, а также кризис революционного народничества в 80-е годы способствовали распространению идей марксизма, которые будут рассмотрены в следующей главе.
В соответствии с общественно-политическими взглядами по проблеме социокультурного выбора России исследователи выделяют две линии в истории русской культуры XIX в., сохраняющие свое значение и в настоящее время. Одна из них обозначена как национально ориентированная культурная политика представителей общественно-политической мысли и литературного движения, обращенная к психическому складу русского этноса, истокам русской ментальности, относительно постоянным и определенным составляющим национального характера и самосознания русского народа. Другая линия в развитии русской культуры — радикально модернизаторская и революционно-освободительная — направлена «вширь», за пределы ее национального своеобразия. Она представлена именами В. Белинского, А. Герцена, Н. Чернышевского, В. Добролюбова, а также их прямыми и косвенными предшественниками и последователями — от А. Радищева до В. Плеханова и В. Ленина. Ориентируясь на отвлеченные представления о критериях общечеловеческого прогресса, разума, цивилизации, мировой культуры, представители этой линии стремились вырвать русскую национальную культуру из ее национально-специфических условий, разрушить границы, отделявшие русскую культуру от западной.
Общественно-политические взгляды русских мыслителей были тесно связаны с развитием русской литературы. Широко известны слова Герцена: «У народа, лишенного общественной свободы, литература единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести. Влияние литературы в подобном обществе приобретает размеры, давно утраченные другими странами Европы». Анализируя роль литературы и литературной критики в русской культуре XIX в., современный исследователь И. Кондаков писал: «…литература — в силу специфически стесненных общественно-политических условий развития страны — выполняет миссию сразу нескольких составляющих культуры одновременно: философии, социальных наук, публицистики, общественно-политической деятельности (неправительственного оппозиционного характера), далее непосредственно служит гласности (за счет способности метафорически, иносказательно говорить о том, что нельзя сказать прямо буквально) применительно к обществу, в своей основе безгласном. Вместе с тем это означало и то, что литература в России (начиная с николаевской эпохи, т. е. еще при жизни Пушкина) перестала быть только искусством в ряду других искусств и становилась особым — универсальным, синтетическим явлением культуры, по необходимости замещающим ее иные, вынужденно неполноценные отрасли, отвечающие за познавательные, мировоззренческие, общественно-регулятивные и иные функции. Принципиально иным становится груз ответственности литературы перед обществом — ответственности не только и не столько художественно-эстетической, сколько нравственно-этической, политической, социально-философской, познавательно-мировоззренческой» [3, с. 126–127].
35
Народничество — идеология и движение разночинной интеллигенции.